Фейдельм, дрожа всем телом, смотрела ему вслед, и еле заметное мерцание Радуги начало клубиться вокруг нее.

    * * *

    Хелот спал, уткнувшись в теплый бок Лохмора. Полностью положившись на мудрость и бдительность опытного воина-человека, дракон безмятежно храпел. Его не тревожило то обстоятельство, что они устроились совсем неподалеку от расположения врагов. Хелот сказал, что, по данным Иллуги, наемники по ночам не покидают укрепленного лагеря.

    Под утро Хелот замерз и начал ворочаться. Но разбудил его не холод. В ушах у него звенела медь, как будто кто-то тихонько ударял рукоятью меча в большой гонг. Хелот мотнул в полусне головой, но звон не смолкал. Медь пела и пела красивым женским голосом, настойчиво, с одной и той же интонацией, раз за разом повторяя что-то, пока он не понял наконец, что это имя. Медь словно обрадовалась тому, что он догадался, и металлический голос отчетливо произнес, чтобы не оставалось сомнений: «Фейдельм…» Имя встрепенулось в последний раз и ушло, растворяясь в тишине.

    И он проснулся.

    Солнце только что поднялось, протискивая сильные лучи между деревьев, и странствующий рыцарь подставил им лицо. Странный сон не отпускал его. Медное певучее имя продолжало звучать у него в ушах.

    Хелот поднялся на ноги. Дракон, это беспечное дитя, уже увлеченно шлепал по реке и разглядывал камешки на перекате.

    – Лохмор! – крикнул Хелот.

    Дракон одарил его веселым взглядом одной из голов, в то время как две другие шепотом обсуждали очередную находку – красноватый прозрачный камешек размером с ноготь мизинца на руке очень маленькой женщины.

    – Что у нас на завтрак, Хелот-дакини?

    Вопрос застал лангедокца врасплох, и, чтобы скрыть свое смущение, он огрызнулся:

    – Лично я собираюсь перекусить жареной драконятиной.

    Лохмор выпустил сильную струю пламени:

    – А я как раз думал о вяленой дакинятине…

    Дракон прыгнул вперед на перекате, но оступился и с головой погрузился в воду. Хелот хмыкнул. Головы Лохмора показались снова и сердито проворчали:

    – Нет повода для веселья. Голодный дракон – не смешно. Упавший дракон – не смешно.

    – А почему? – засмеялся Хелот.

    Лохмор сердито прошипел, выбираясь из воды:

    – Потому что упавший голодный дракон встанет на ноги и найдет еду.

    – Ты могуч, Лохмор, – сказал Хелот так, что непонятно было, смеется он или говорит серьезно.

    Лохмор решил удовольствоваться этими словами. Он вылез на берег и отряхнулся – нарочно так, чтобы забрызгать и Хелота.

    – Идем, – сказал Хелот, вытирая лицо.

    – Куда?

    – Тебе знакомо имя Фейдельм?

    Дракон сел, развалившись, как большая собака.

    – Фейдельм? Дочь реки Адунн. Дочь Великой Реки. Несотворенная Морганом. Владычица Оленьего Леса, та, что с бараньими рогами. Таинственная сила у нее – Сила Радуги.

    – Она чуть было не уничтожила Тэма Гили.

    – Маленький дакини. Смешной. Нет, Фейдельм не злая. Она как душа в мире Аррой. Даже драконы слышали. Зачем ты говоришь о Фейдельм?

    – Она ждет нас, Лохмор.

    Дракон недоверчиво посмотрел на Хелота, заглядывая ему в лицо сразу с трех сторон:

    – Откуда тебе это знать, дакини?

    – Я слышал зов.