– Да, – прогудел он в нос, – водились и за нами делишки… А кого убить-то надо? Может, пособить в добром деле?

    Но, узнав, что Моргана, старый тролль всполошился:

    – Нет, эдак и всех нас тут угробят! Кто он, герой-то? Дакини? Низшая раса! Что он понимает! Дакини все ненормальные, взять того же Моргана! Кому, кроме этих выродков, пришла бы в голову мысль сотворить Длинную Ветку, да и тебя, Тифлон, не к ночи будь сказано?

    – Нынче утро, дядюшка, – поправил Тифлон.

    – Какое имеет значение, утро, вечер! Скоро ни утра, ни вечера! Кто их звал сюда, этих дакини? Гадкие, дрянные. Стереть их, стереть с лица земли!

    Старик энергично потряс головой, роняя труху, пробубнил себе под нос несколько воинственных призывов и снова погрузился в спячку.

    Фейдельм спросила Хелота:

    – Меч, который с тобой, – это Секач?

    – Да.

    – Убей Моргана, – повторила она.

    – Его смерть не уничтожит ли всех сотворенных? – осторожно спросил Хелот.

    – Я думала. Спрашивала богов. Только ту часть души, что была вложена Демиургом, – сказала Фейдельм. – Сотворенные не только от Моргана, они и сами по себе. Их свобода пребудет с ними. Чем больше в них свободы, тем больше останется после того, как убьешь Моргана.

    – Хорошо тебе говорить, Фейдельм, – зачастил Лоэгайрэ. – Тебе-то нечего бояться. Ты не сотворена. А нам каково?

    – Тролли тоже не сотворены, – заметил Длинная Ветка, – а все же часть Демиурговой души и в нас.

    – Мы отчасти порожденье Демиурга, – сказал Алонд, – а отчасти плод жизнедеятельности его безнравственных творений…

    – Эк загнул! – снова ожил Шамотт. – Сдохнем мы все, вот и весь сказ. Эхх…

    – Вся моя жизнь проходит в страхе, – заговорила Фейдельм. – Я слышу страх каждого из вас. Мне больно болью каждого из вас. Давно я не слышала радости.

    – Так-то оно так, а все же вдруг этот сумасшедший Морган Мэган уничтожит нас всех в миг своей смерти? – не сдавался Лоэгайрэ. – Говорят, колдуны мертвые сильнее, чем живые. Да и вообще, не стал бы я доверяться дакини.

    – Не стал бы доверять дакини? – подал голос вдруг Форайрэ. – Ха! А Секач им кто отдал?

    – Это… я… так вышло. Выгодный же был обмен, как отказаться! Да кто же знал, что все так обернется?! – рассердился наконец Лоэгайрэ.

    Хелот вынул из кожен Секач, взглянул на надпись, сделанную светящимися рунами.

    – Я убью его, – сказал он. – Я убью его, Дианора-Из-Радуги.

    * * *

    На рассвете Морган, взяв с собой одного Алькасара, углубился в чащу леса. Во-первых, создателя мутило после вчерашних возлияний и ему хотелось побыть вдали от чужих физиономий. Во-вторых, он решил самолично произвести разведку и пометить те валуны, которые надлежит уничтожить в первую очередь, чтобы не тратить времени и сил на разбивание неодушевленных предметов.

    Сарацин смотрел, как Моргана выворачивает наизнанку возле источника мудрости. Наконец, умывшись, Морган Мэган пробормотал:

    – В таком-то состоянии я и сотворил этих Болотных Мороков, будь они неладны…

    – Ты говоришь о вчерашнем малыше?

    Морган поднял голову и посмотрел на сарацина, подчеркнутое безразличие которого начинало уже раздражать Демиурга.