Гай Филипп, однако, думал совершенно об ином:

– Интересно бы узнать, почему нам не показали пленных. Кажется, теперь я знаю почему. Укоротив на голову наиболее опасных солдат и офицеров, Вулгхаш загнал всех прочих в свою армию, чтобы пополнить ее ряды.

Марк с силой ударил себя кулаком по бедру, раздраженный, что сам не смог прийти к такому очевидному выводу. Это полностью совпадало со всем тем, что он знал о Вулгхаше и его жестоком, прямолинейном характере. Следуя той же цепочке логических умозаключений, трибун сказал:

– Тогда он, вероятно, попытается также взять под свою власть разбитые отряды йездов.

Едва он успел произнести эти слова, как около двадцати кочевников подъехали к римлянам на лошадях. Они яростно зарычали, узнав вооружение и доспехи легионеров.

Марк тоже нахмурился:

– Полагаю, этих людей нам показали тоже не случайно.

– А это – как раз то, чего опасается Гавр.

Проводники парламентеров исчезли в шатре Вулгхуша, а затем, улучив момент, снова появились снаружи и поманили римлян войти. Один из макуранцев отогнул войлок в сторону, чтобы гости могли пройти в шатер.

Там не было и следа царской роскоши. Внутреннее убранство шатра состояло из странной смеси макуранской вычурности и неприхотливой простоты йездов. Скорее всего, каган поспешно собрал то, что оказалось у него под рукой, предположил Марк. Единственное исключение составляло большое количество приспособлений для магии – книги заклинаний, разнообразная коллекция ножей, рукоятки которых были обтянуты чьей‑то кожей, и другие странные вещи; все это было небрежно свалено в углу палатки.

Вулгхаш заметил взгляд трибуна.

– Бесполезные приготовления, как выяснилось, – заметил он.

– Вроде того представления, которое ты показал нам возле шатра? ‑вежливо осведомился Марк.

Но каган оставался невозмутимым.

– Вы увидели именно то, что я намеревался вам показать. Я не настолько слаб, как думает Гавр, и с каждым часом становлюсь все сильнее.

– Несомненно, – кивнул Гай Филипп. Они со Скавром решили, что лучше всего будет, если ультиматум Туризина произнесет старший центурион. ‑Именно поэтому Император дает тебе три дня, чтобы ты начал отходить в Йезд. После истечения трехдневного срока перемирие считается законченным, и Гавр атакует тебя без предупреждения.

Прямота и резкость старшего центуриона заставили Вулгхаша гневно раздуть ноздри.

– Он так говорит? Он осмелился? – закричал каган. – Если у него такое представление о «переговорах», то пусть приходит сюда сегодня же! Я поболтаю с ним на единственном языке, который он понимает. – Каган до половины вынул из ножен саблю.

– Ты проиграешь, – сказал Марк. – Мы выстояли (правда, с трудом, должен признать) против всей армии Авшара, а у тебя осталось лишь ее ядро. Мы опрокинем тебя. Почему бы тебе не уйти домой? Это – не твоя земля. Она никогда тебе не принадлежала. Теперь у тебя снова есть трон. Йезд снова принадлежит тебе. Что еще тебе нужно?

Каган выглядел таким мрачным, что Марк опасался: он не сумеет сдержать ярости. Беда в том, что Вулгхаш так же одержим стремлением завоевать Видесс, как сам Авшар. Вулгхаша, вероятно, сжигает ярость. Вместо того чтобы одолеть князя‑колдуна, он сумел спасти видессианскую армию.

Но Вулгхаш был правителем Йезда в течение многих лет. Он хорошо знал, что такое реальное положение дел. Туризин не хвастался, когда говорил, что может устроить его армии настоящую резню, если захочет.

В течение целой минуты Вулгхаш только тяжело дышал, не желая говорить. Но в конце концов выпалил:

– Есть ли у Гавра еще… м‑м… какие‑нибудь… просьбы ко мне?

И снова ему ответил Гай Филипп:

– Только одна.