У Элия был пистолет с полным магазином — он выторговал его у хозяина домика, где останавливался этой ночью, в обмен на золотое кольцо с печатью. Предварительно Элий сломал печать, чтобы никто не мог ею воспользоваться. Так более тысячи лет назад поступил Гай Петроний, ускользая в царство теней из лап Нерона. Ломая печать, Элий не мог не вспомнить Арбитра Изящества. В этом повторе было нечто комичное. Знаменитый автор «Сатирикона» смог бы по достоинству оценить положение, в котором очутился сенатор. Один из знатнейших людей Империи, родственник Августа, удирал пешком от неизвестных убийц.

Всякий раз, едва машина тормозила, Элий прятался за гробницу и вытаскивал пистолет. Обычно водитель, потеряв из виду одиноко бредущего путника, которого собирался подбросить до ближайшего городка, ехал дальше, не утруждая себя дальнейшими поисками.

«Милосердие римлян так же коротко, как и их волосы», — улыбнулся про себя Элий.

И тут же упрекнул себя в том, что он несправедлив: машины тормозили часто.

Машина очередного доброжелателя проехала мимо, Элий выбрался из своего убежища и заковылял дальше. Сзади вновь послышался рев мотора. Шикарное молочно-белое авто мчалось на предельной скорости. За тонированными стеклами нельзя было различить сидящих. Машина и не собиралась тормозить. Элий двинулся было дальше, но инстинктивно почувствовал неладное и обернулся. Авто летело прямо на него, не сбавляя скорости.

Это они! Его вновь догнали!

Все, что оставалось Элию — это подпрыгнуть в воздух, чтобы избежать лобового удара. Благодаря обтекаемой форме дорогого авто и своему инстинктивному умению группироваться Элий перекатился по капоту, оставив от удара спиной на ветровом стекле сетку бледно-фиолетовых трещин, вылетел на крышу и оттуда скатился на землю. Машина не остановилась, а, взвизгнув тормозами на повороте, рванулась дальше. От сильнейшего удара сердце Элия остановилось. Гэл на расстоянии почувствовал это и радостно засмеялся. Гений Элия освободился наконец от своего несговорчивого подопечного.

Фабия вошла в свой таблин и поразилась неожиданной темноте. Кто-то задернул плотные шторы, и оттого в кабинете царил полумрак. Медленно проступали знакомые очертания предметов. Вот белая чашка с недопитым кофе на столе. И машинка. Заправленный в нее чистый белый лист изогнулся в ожидании. Но еще не напечатано ни одной буквы. А стоит ли вообще начинать? Вся эта затея с библионом — глупая игра. Фабию не интересует судьба Траяна Деция. Какое ей дело, что он спас Рим и основал династию? Куда интереснее писать истории из жизни современных обитателей Рима! Она отчетливо представила героиню еще не написанной книги — красивая женщина стоит у окна и смотрит на залитый солнцем сад. Кофе остывает в кружке, а в пишущую машинку заправлен чистый лист.

— Так ты вернулась, домна! — Голос из полумрака, несмотря на ярость, казался нечеловеческим.

Удар в лицо был не сильным, но болезненным. Фабия отшатнулась и, потеряв равновесие, ударилась спиной о стену. Она зажмурилась и попыталась прикрыть лицо руками. Нападавший схватил ее за ворот платья и вновь ударил в лицо, в этот раз сильнее. Он бил не кулаком, а каким-то предметом. Удар рассек губу, и Фабия ощутила, как теплая капля крови потекла по подбородку. От гостя исходил странный запах. От возбужденного человека должно пахнуть потом. От этого пахло как от лампы, горевшей всю ночь.