Вслед за растерянностью накатила злость — Вер вспомнил о мастерски проведенной интриге и, яростно работая локтями, протиснулся к женщине, которая принесла ему беду. Но прежде чем он бесцеремонно схватил ее за плечо, она обернулась и смерила гладиатора высокомерным взглядом.

— Не ожидала узреть тебя здесь, Юний Вер, — сказала она насмешливо и приподняла брови, что должно было означать удивление.

— Я тоже не ожидал тебя здесь увидеть, — Вер ядовито усмехнулся. — Скорее уж ты должна сидеть в библиотеке, за подшивкой «Акты диурны» и штудировать речи сенатора Элия.

Она не подала виду, что поняла упрек.

— О, я с удовольствием читаю речи Элия — у сенатора прекрасный слог, в отличие от его коллег.

— Путь от Эсквилинской больницы сюда гораздо длиннее, чем кажется на первый взгляд.

— Не замечала. У меня новое авто, — она обернулась к продавщице и одобряюще кивнула: — Заверни, милочка, я беру эту столу. Счет пришли домой.

Затем она взяла Вера под руку и отступила к небольшому фонтану, где изо рта мраморного Морфея вытекала вялая струйка зеленоватой воды.

— Ради всех богов, Вер, оставь меня. Обходи стороной. Иначе тебя убьют. Мне, разумеется, на тебя плевать. Но моя девочка подвергается лишней опасности. Забудь обо всем, если можешь. И если не можешь, тоже забудь.

— Может, я и забыл бы, не устрой ты подлой ловушки Элию, мне и Варрону. Варрон погиб, если это тебя, конечно, волнует, — Вер говорил зло, злость иногда сходит за негодование.

— Просто я оказалась умнее вас троих, а ты уже кричишь о подлости. Я спасаю свое дитя. А остальное меня не волнует.

О да, она умна! В этом ей не откажешь! Она так убедительно рассказывала о своих капризах и подлостях, чтобы сбить со следа, чтобы отвести от более страшной ловушки, которую она приготовила. Против воли Вер восхитился ею. Ум всегда восхищал его.

— Кто за всем этим стоит? Император? — Вер задавал вопрос, зная, что она ни за что не скажет правду.

Она окинула его презрительным взглядом.

— Тебе хочется погубить меня, Вер?

— Я хочу помочь твоей дочери.

Это желание он позаимствовал у Элия, но полюбил его, как усыновленное дитя. Он даже не мог иронизировать по этому поводу и был уныло серьезен, как на похоронах.

— Забудь о ней. Это самое лучшее, что ты можешь для нее сделать. Я же сделала все, что под силу смертной. И даже немного больше. — Сервилия взяла из рук продавщицы сверток и удалилась с видом сошедшей на землю богини.

Вер, — повинуясь наитию, поднял голову. В вышине, под стеклянным полукруглым потолком галереи, мелькнул, растворяясь, платиновый зигзаг. Чей-то гений только что был здесь. В торговых рядах полно людей, и неудивительно, что один из гениев решил проследить за расфранченной красоткой, которая бессовестно транжирит состояние супруга. Впрочем, Вер знал, что гении давным-давно обленились и не занимаются подобными мелочами.