Короткие рукава форменной туники оставляли почти полностью открытыми руки с мощной мускулатурой. Левая вся сплошь была изъязвлена следами ожогов.

— Война? — спросил Вер, кивая на руку.

— В детстве запустил руку в бачок с кипящим бельем, — равнодушно отвечал Курций. — На войне я другие раны получил, когда под огнем через бруствер сигал, удирая от виков. Две пули в задницу.

На форменной красной с серым тунике Курция были наколоты два значка — значок центуриона и значок ветерана Третьей Северной войны. У Вера было прекрасное зрение, и он разглядел на значке символ Второго Парфянского легиона. Может быть, этот человек воевал в одной когорте с его матерью? Эта мысль явилась неизвестно откуда и была Веру неприятна.

«Нереида». Опять его сердце забилось неожиданно сильно и голос дрогнул.

Центурион молча кивал, выслушивая рассказ Вера, но вдруг сказал с ухмылкой:

— По мне, чем устраивать подобные пытки, лучше запихать редьку в задницу, и пусть развратник гуляет с хвостом из ботвы, метя листьями мостовую.

— О чем ты?

— Не читаешь вестники? Об этом пишут все время. Члены тайного общества «Поборники нравственности» хватают педофилов и засекают их до смерти, а потом отрубают головы. Казнь «по древнему обычаю». Твоему приятелю не повезло, когда он попался им в руки.

Сначала Вер не понял намека, потом лицо его пошло красными пятнами, и он стиснул кулаки. Какова подлость! Гений специально выбрал столь унизительную пытку, дабы обезопасить себя и заодно заклеймить Элия как подонка.

— Человек, которого ты обвиняешь в подобных вещах, сенатор Гай Элий Мессий Деций.

— А я весталка Валерия, — ухмыльнулся Курций.

— Валерия — старшая сестра сенатора.

— Парень, мне уже скоро пятьдесят. И я такого навидался в жизни, что с первого взгляда отличу глупую выдумку от правды. А правда такова: на теле у твоего приятеля более пятидесяти порезов. Ни один человек не выдержит подобную пытку. После десятого он расскажет даже, как устроен Тартар. И неважно, кто твой приятель — сенатор Элий или торговец старыми авто. Парня секли за то, что он надругался над ребенком. Ему повезло, что он остался жив.

Вер едва не сдержался, чтобы, не ударить старого тупицу. Впрочем, он с самого начала подозревал, что рассказывать центуриону о заговоре гениев — нелогично.

В этот момент дверь приоткрылась и внутрь просунулась голова молодого вигила.

— Там на берегу нашли труп Кира-фокусника, — сообщил он.

Курций состроил подчиненному страшную рожу, и вигил тут же исчез.

— Полагаю, что этот «фокусник» — известный борец за нравственность, и потому его фото висит в твоем таблине на стене, — с невинным видом осведомился Вер.

Центурион ничего не успел ответить — дверь вновь отворилась, теперь молодой вигил протянул центуриону лист бумаги. Вер искоса глянул на лист и без труда разобрал имя, набранное крупным шрифтом: «ГАЙ ЭЛИЙ МЕССИЙ ДЕЦИЙ». Центурион нахмурился, сложил бумагу вдвое и велел вигилу принести фотографию сенатора Элия. Вер ничего не говорил, сохраняя показное спокойствие. Фото через пару минут принесли. Как раз в эту минуту дверь в приемной медика напротив распахнулась, и Элий в сопровождении вигила направился к входу в префектуру. Кур-ций ждал, хмуро разглядывая фото. Едва Элий вошел, он подошел и демонстративно приложил фото к голове сенатора. Элий был бледен и небрит, вместо сенаторской тоги — короткая синяя больничная распашонка.