— Я слышал, что гении иногда обращаются в кошек, — сказал Вер.

— Могу тебя заверить, мой мало походил на домашнего котика, — отозвался Элий.

— Ну кто там еще ходит и болтает, мешая работать! — воскликнул раздраженный мужской голос.

Голос доносился из раскрытого окна. Неслышно ступая, гладиатор подошел и заглянул внутрь. За столом в плетеном кресле сидел человек. Перед ним стояла пишущая машинка, рядом лежала стопка чистой белоснежной бумаги. Массивный чернильный прибор с фигуркой Гермеса украшал письменный стол. Мраморные бюсты Сенеки и Овидия не оставляли сомнений в том, что перед ним сочинитель. Сочинитель был откровенно уродлив, маленького роста, с непомерно большой головой и выпуклым лбом. Под густыми бровями прятались темные суетливые глазки. В прежние времена он мог сделать карьеру мима, теперь же нашел занятие более изысканное.

— Мы помешали? — поинтересовался Курций, подходя.

Человечек подпрыгнул от неожиданности и на мгновение растерялся. Но тут же его толстые ярко-красные губы сложились в сладенькую улыбочку.

— Кого я вижу! Центурион Курций собственной персоной. И в сопровождении гостей! Да еще каких! Гладиатор Вер! Как я рад, что ты заглянул именно ко мне!

— Разве мы знакомы? — несколько опешив, спросил Вер.

— А как же! Любой римлянин знает тебя в лицо! Лучший исполнитель желаний! Твои портреты продаются в лавке книготорговца Вария всего за два сестерция, а скульптуры вышиной в ладонь — за четыре. Я держу одну твою статуэтку в ларарии, боголюбимый Вер, исполнитель желаний.

— А мою скульптуру ты не держишь в доме? — спросил Элий, подходя.

— Конечно, сиятельный! У меня есть твой мраморный бюст работы знаменитой Марции.

— Надо же, а я думал, что Марция изваяла меня всего лишь в единственном числе, — шепнул Элий на ухо своему другу.

— Этим доблестным мужам досталось в ночной переделке, — сказал Курций, прерывая восторженные ахи и охи хозяина роскошной виллы. — Им надо отдохнуть, пока я занимаюсь их делом. Завтра заеду за ними. А сейчас меня ждут. Надеюсь, гостям у тебя понравится.

И Курций направился к своей машине. Как показалось Веру, уходя, вигил бросил на него выразительный взгляд.

— Заходите, друзья, и будьте как дома! — воскликнул сочинитель. — Я работал и как раз писал третью главу новой книги. Да будет вам известно, что я всегда пишу по ночам, отрешившись от дневной суеты. Ночью я беседую с богами. Иногда они подсказывают мне кое-какие забавные мысли. Я только что закончил последнюю страницу и теперь полностью свободен и нахожусь в вашем распоряжении, дорогие гости. Кстати, да будет вам ведомо, что я сочиняю новый библион о Траяне Деции, отце Второго тысячелетия. Теперь, когда мы находимся на пороге Третьего, интерес к истории необыкновенно возрос. Издательства завалили меня заказами. Я был уверен, что они обратятся именно ко мне, потому что им больше не к кому обратиться! — На лице хозяина появилась слащавая улыбка. — Я так польщен. Боголюбимый сенатор явился в дом простого сочинителя! О, как я тронут! Тит Макрин, неужели ты удостоен такой чести? Так что же, сиятельный, ты стоишь подле окна? Пожалуй в дом со своим благородным другом!

Элий, не терпевший лести, едва сдерживался, чтобы не сказать в ответ что-нибудь резкое.