— Что ты сделал, идиот?! — воскликнул гений. — Как ты теперь их наденешь?

— Не знаю, — Вер пожал плечами. — Значит, никак.

И он швырнул гири на пол. Гений раздраженно топнул ногой, плоть его стала испаряться, таять, легкое облачко пара окутало гения. Тогда Гюн оттолкнулся от пола и взмыл вверх, оставляя в воздухе светящийся платиновый след.

— Эй, ты куда?! — крикнул Вер со смехом. — А как же клейма? Доминус Макрин будет недоволен. Неужели струсил? Не бойся! Я не желаю тебе зла, хотя ты чуть не отправил меня в гости к Плутону!

Видя, что его доводы остались без внимания. Вер пожал плечами:

— Не думал, что он так труслив. В этом он на меня не похож!

Но гений вскоре вернулся, держа в руках металлический ключ. Пар вновь сгустился вокруг него, впитался в платиновый призрак, и тело приобрело прежнюю почти подлинную материальность. Вер смотрел с восхищением на подобные метаморфозы.

Тем временем Гюн разомкнул обручи кандалов.

— Надевай, — приказал не терпящим возражений тоном. — И чтобы без фокусов.

— А как же клейма?

— Клейма ты можешь сжечь и с гирями на ногах.

Вер театрально всплеснул руками:

— Как же я сам не додумался! Гири мне нисколько не помешают. Гири вообще мало чему мешают, не так ли, Гюн?

Как только обручи защелкнулись на щиколотках Вера, гений опустил ключик в кармашек на поясе. Очень удобный кармашек с металлической застежкой. Из такого трудно выронить ключ.

— Сжигай клейма, — повторил приказ гений.

— Не раньше, чем ты ответишь мне на один вопрос. Ты так мило поведал мне о том, что я должен проиграть. И вот теперь при встрече даже не хочешь объяснить, за что такая немилость.

— А сам не догадываешься?

— Понимаешь, милый гений, догадки — одно, а твое веское гениальное слово — совсем другое.

— Ну хорошо… — гений колебался — говорить или нет. Он был небесным патроном Вера. А отношения клиента-патрона в Риме святы. Нет, гений не мог отказать смертнику в такой малости. — Ты не должен был клеймить желание для этой девчонки.

— Разве ты имел право мне приказывать?

— Не имел. Но не имеющие права порой так сильно желают его получить.

— Как Макрин, — подсказал Вер.

— О, Макрин — мелюзга, всего лишь глупая игрушка в чужих руках. Когда в нем отпадет надобность, его сломают… Сжигай клейма, — и гений протянул гладиатору зажигалку.

— А чем бедная девочка так тебе насолила? — Вер щелкал зажигалкой и наблюдал, как бледно-синее пламя выскальзывает из своего укрытия и вновь прячется.

— Я обещал ответить на один вопрос. И я ответил. Ты доволен? Я даже могу поведать тебе еще кое-что. Ты наверняка хочешь знать, что в этих клеймах? — Гения распирало от самодовольства — так хотелось похвастаться своей почти божественной властью. — Я отвечу, хотя ты и не просил. В одном — желание, чтобы умер юный Цезарь, в другом — мощное землетрясение вроде того, что разрушило четыреста лет назад форум Траяна, в третьем — ранняя старость и болезнь…

— Хватит, — сказал Вер.

Он наклонился и поджег клейма. Пламя весело запрыгало по бумажкам. В узкой комнате-шахте распространился приятный запах благовоний. Кто бы мог подумать, что у столь отвратительных желаний такой приятный аромат. Гений с улыбкой смотрел, как сиреневый дымок, извиваясь, крадется к синему, утратившему прозрачность небу. И в этот момент Вер рванулся к Гюну.