– Пусть маленький говнюк посидит тут, пока мы занимаемся делом. Когда закончим, выпустим его и доставим домой, – фыркнул Дерек, хлопая своих дружков по широким спинам. – Он что себе думал, что мы с ним теперь все время возиться будем?

Послышался голос одной из девчонок:

– Выпустите его, парни. Это жестоко! Нельзя оставлять его там одного!

Шад услышал ее слова издалека. Шум шагов удалялся, а потом совершенно стих. Наверное, девушку отговорили или переубедили, потому что за ним так никто и не вернулся. Шад стал вопить, звать их, молить, чтобы они передумали, грозить, что они еще пожалеют, но в ответ слышал лишь тишину. Тогда Шад постарался успокоиться, не дать себе впасть в истерику. В дверце есть отверстия. Значит, он, по крайней мере, не умрет от нехватки воздуха. Хоть и слабое, но утешение. Слишком слабое.

В шкафчике пахло потными носками и вяленым мясом. Кроссовка на правой ноге у Шада сидела под странным углом, выворачивая ему лодыжку так, что та болталась, как готовый вывалиться молочный зуб. Шад попытался поставить ногу ровнее, но места в шкафчике не хватало даже для того, чтобы дотянуться до задницы и ее почесать. Он повертел левой ногой и сумел опустить ее на пол шкафчика. Потом умудрился перенести вес с висящей в воздухе правой ноги и даже сдвинул ее саму на несколько градусов. Так-то лучше. Он стал толкать дверцу головой в надежде, что сумеет ее выбить. Но из этого ничего не вышло, зато очень скоро перед глазами у Шада замелькали искры, а голова стала болеть едва ли не сильнее, чем вывернутая лодыжка.

«Я слишком секси, я очень секси…» – весело запел телефон в заднем кармане штанов. От этого звука сердце радостно подпрыгнуло у Шада в груди. Значит, телефон у него в кармане! Он принялся неистово возиться и извиваться, пытаясь просунуть руку себе за спину. Телефон перестал звонить. Шад продолжал возиться и уже почти добрался до цели, но тут телефон, не удержавшись, вывалился из кармана и с глухим стуком приземлился ему на левый ботинок. Шад почувствовал, как слезы заполняют глаза, теснятся в горле, не давая дышать.

– Суперсила, супергибкость, суперумение, – твердо сказал себе Шад, отгоняя непрошеные слезы.

Телефон вновь зазвонил. Ему ни за что не удастся наклониться и дотянуться до этого несчастного телефона. Места в шкафчике слишком мало, даже колени не согнуть. Значит, придется сотворить чудо, и в этом ему поможет его немаленькая ступня. Он вновь перенес свой вес на согнутую правую ногу и потянул назад левую ступню, прижимая кроссовку к стенке шкафчика, так чтобы ступня высвободилась, и морщась от боли. Мало-помалу ему удалось вытащить ступню из кроссовки.

* * *

Таша расставила свечи большим кругом. Потом девушки зажгли их все, одну за другой, и навощенный, отполированный до блеска пол сцены отразил их неровное пламя. Парни уселись в центре круга, среди свечей. Они решили обосноваться в театральном зале – оттуда было рукой подать до заднего выхода из школы. Это на случай, если придется срочно сматывать удочки. Кроме того, в зале нет окон, а значит, об их тайной вечеринке не узнает случайный прохожий. Выходит, прежде чем они напустились на Шада, он дал им отличный совет.

Парни разложили доску для спиритических сеансов, но старались не трогать ее и ждали, пока девушки закончат оформлять сцену. Всем было чуточку не по себе. Пламя свечей отбрасывало на черные занавеси, окружавшие сцену, неверные тени, и те пугающе плясали во тьме. Подростки жались поближе друг к другу, не зная, что делать дальше.