Спальня утопала в фиолетовых тонах, а кровать под бархатным балдахином была такой большой, словно рассчитанной не на хрупкую девушку, а на семью из нескольких человек. Ее хозяйка изрядно умаялась за день и теперь крепко спала среди сливовых перин под мягким, невесомым одеялом, которое сбилось на сторону и открывало взору весьма легкую, но длинную сорочку. Гостей Хиннари Шемер никак не ожидала, иначе бы надела нечто более пикантное.

– Хиннари.

Низкий мужской голос заставил ее открыть глаза. Она часто заморгала, не веря своим глазам. Наверное, это был сон. Ее сознание, изнуренное бесплодными попытками соблазнить его, дало трещину и явило фантом.

Такой красивый широкоплечий фантом в темных брюках и белой рубашке с обрезанными у самых плеч рукавами, поверх которой был надет адептский жилет. Фантом был суров даже более обычного.

Нет, это действительно был он. Прямо посреди ночи в сумраке ее собственной спальни.

– Иврос? – Хиннари села в кровати, не веря своему счастью. – Что вы…

– Почему вы не показали Императору письмо? – Этим тоном можно было отдавать военные приказы или отправлять людей на эшафот.

– Письмо? Какое письмо? – Канцеляристка спросонок попыталась припомнить работу минувшего дня. Ни о каких письмах они не говорили.

Он наклонился и положил чуть помятый листок на прикроватную тумбу между расческой и зеркальцем в серебряной оправе.

Хиннари бросила быстрый взгляд, но даже в руки брать бумагу не стала, лишь торопливо сглотнула, проснувшись окончательно.

Она отлично помнила каждую строчку, каждый завиток, искусала все губы, не спала пару ночей. Поначалу ее мучили сомнения, та ли эта возлюбленная девушка из Нордвуда, о которой обмолвился Иврос в день, когда она пыталась соблазнить его. Ее смущала фамилия Гарана. Дочка ректора. Неужели приезд Ивроса в компании Авериуса Гарана – не просто совпадение? Девушка, которая покорила самого желанного мужчину Арсии, – проклятая Гвинейн окулус Гарана, да еще и замужем за каким-то принцем. Хиннари терзали глубокие переживания все то время, пока импери оставался без сознания. Она чувствовала смесь симпатии, влечения, ревности и волнения. Сомнения Хиннари развеялись, когда Иврос спросонок назвал ее Гвин. С этими сомнениями ушли все прочие эмоции и осталось лишь чувство долга перед Империей и родом Шемеров, а письмо было отправлено в архив. Почему она просто не сожгла его? Глупая привычка относиться ко всему слишком ответственно.

Брюнетка судорожно запустила пальцы в волосы, попыталась придать им более привлекательный вид, но вряд ли все ее очарование могло бы спасти ситуацию.

Мужчина перед ней был злее самого дьявола.

– Ах, вы про это письмо, – она растянула губы в елейной улыбке. – Писем приходит в канцелярию так много. Должно быть, оно затерялось среди прочих. А откуда оно вообще у вас?..

Тарнен, рыжая дрянь, держись теперь…

– Я приказал Алиссане отыскать его. Я, – Иврос смотрел на нее сверху вниз таким взглядом, что ей хотелось спрятаться под одеяло с головой. – Она выполняла мою волю. А вы не посмеете никак отыгрываться на ней. Вы меня услышали? Дайте мне повод, и это будет ваш последний день в Идарисе, клянусь. А теперь я жду ответа на свой вопрос. Почему вы не отдали письмо Императору?

В сумраке комнаты его глаза отчетливо отливали золотом.

Язык пересох и не слушался. Этот мужчина заставлял ее творить глупости, которые она никогда бы в здравом уме не совершила. Ничто с ним не работало: ни флирт, ни убеждение, ни доброта, ни дерзость… Что же такого сделала эта проклятая Гвин, чего не могла сделать она?

– Она вам не нужна, – наконец ответила Хиннари. – Вы лорд-протектор. Императорский престол – ваше будущее. Не ваш Нордвуд. И уж тем более не замужняя окулус, которая бросила собственную Академию в час нужды.