Два пальца девушки скользнули между ее рубашкой и корсажем и выудили оттуда небольшой, чуть помятый лист бумаги, сложенный в несколько раз.

– Это было в отклоненных документах, – Тарнен протянула бумажку, сглотнула. – Ив, это от Гвин. Прошение о разводе. Оно пришло еще зимой, и, полагаю, Император его даже не видел. Хиннари просто не отдала его, чтобы выиграть время для себя.

Импери молча взял листочек и развернул.

Алиссана и Керика пристально наблюдали за ним.

По мере прочтения лицо импери становилось все более сердитым.

Это действительно был почерк Гвин. Она писала весьма кратко и вежливо, без лишних подробностей.

Мы, наследный принц Нордвуда Кевендил Мейхарт и адептка Гвинейн Гарана, ныне Мейхарт, обоюдно просим о разрыве наших брачных уз по причине того, что брак был заключен поспешно и под давлением обстоятельств, а именно из-за вынужденной борьбы с нежитью в Нордвуде. Теперь же, когда опасность миновала, мы обдуманно и по взаимному согласию желаем освободить друг друга от принесенных клятв и мирно расстаться милостью богов и пресветлого Императора. Смиренно ждем вердикта и надеемся на благоприятное решение нашего вопроса.

Кевендил Мейхарт

Гвинейн Гарана/Мейхарт

Сердце импери заныло.

Судя по дате на обратной стороне, письмо пришло в конце зимы, в дни, когда он пребывал в своем летаргическом сне. Крошка Гвин не молчала, не бездействовала. Она смогла добиться от принца развода, и нынешняя ее сдержанность в письмах была связана лишь с тем, что ответа Гвин так и не получила. Видимо, считала себя виноватой, решив, что в разводе им отказано.

Иврос встал. Его золотые очи пылали гневом.

– Спасибо за ужин. Доброй ночи.

– Умоляю, только не натвори сгоряча глупостей, – Алиссана вскочила с места, порываясь остановить его, но Керика удержала ее за запястье.

Девушка глядела с ужасом на то, как Иврос уходит.

А мастер над рунами лишь усмехнулась:

– Пусть идет, Лис. Он будущий Император. Вся Арсия должна это понять, от лордов Черного Двора до последней канцеляристки.

* * *

Летняя ночь над Идарисом была прекрасна. Россыпь созвездий отражалась в чернильной воде залива. В ней отдельными бликами то и дело вспыхивали искры падающих звезд. В это время года звездопад был обычным явлением. Люди собирались на набережной и подолгу гуляли, любуясь зрелищем.

За ним же наблюдали и чародеи в астрономической башне Академии. Они настраивали сложные телескопы и спорили между собой, записывая странные формулы в толстые книги. Белый мел стучал по графитовым доскам, спешно выводя таблицы и графики. А потом наступало короткое затишье, когда кто-нибудь из ученых умов был вынужден спуститься в погреба за новой бутылочкой яблочного сидра.

На большой площади сегодня выступали жонглеры и огнеглотатели. А пока зеваки смотрели представление, воришки рыскали по округе, стараясь облегчить карман-другой. Некоторых ловила городская стража, кому-то удавалось улизнуть.

Но в императорской части города преступности не было вовсе. Здесь и ночь казалась другой, более тихой и размеренной. Распахнутые настежь окна впускали прохладу в нагретые за день помещения. Никто не боялся, что кто-то может влезть, даже двери толком не запирали. Такого просто не случалась в домах, где жили люди Императора. Да и кто рискнет пробраться в жилище к клеврету или императорской канцеляристке?

Двухэтажный домик Хиннари был очень уютным. Окна спальни выходили в маленький сад, где между гранатовых деревьев бежал настоящий ручей с живыми розовыми лягушками, которые преспокойно жили в его говорливых водах.