Странно и нелепо было представить амурского тигра в чукотской тундре, но коль уж хозяин зверей пообещал пристроить – найдутся и угодья, и подходящая добыча, и тёплая сухая нора, и всё прочее.

– Жену б твою попросил, сильна шаманка, но не стану. Знаю, не дашь, – улыбнулся под конец Пичвучьын, когда условились о месте и времени следующей встречи. – И не поменяешь, хотя мои жёны ох как хороши! – Он заговорщицки подмигнул, словно ждал, что Березин одумается. – И товарищами по жене нам не стать, сердце ревнивое, вижу.

– И говорить нечего, – кивнул Сидор и, успокаивая, крепче сжал ладонь Антонины, невесть когда успевшую оказаться в его руке.

Утомлённая, девушка прильнула сбоку, пристроила голову на его плечо, но сквозь полудрёму слушала внимательно и на словах Пичвучьына ощутимо напряглась, подалась ближе. Хотелось обнять её и успокоить, но бог знает, как встретит такие нежности хозяин зверей и не пожелает ли насолить, просто из вредности и дурного нрава.

– К себе на ночлег также не приглашаю, а до жилья добраться помогу. Перейдите мою нарту, у дома окажетесь.

Попрощались коротко. Первым на нарту влез Эрыквын, постоянно озираясь и явно жалея уже, что ввязался в это приключение. Следом Сидор подсадил Антонину, взобрался сам. Бересклет до последнего не верила, что эти нелепые упражнения приведут к чему-то, кроме злорадного смеха пошутившего над глупыми людьми существа, но снова – молчала. Нет ей никакого дела ни до этого Пичвучьына, ни до его нахальства и пожеланий, не до насмешек, лишь бы поскорее вернуться в дом! А ещё она верила Сидору, который явно знал, что делал.

Мир вокруг вдруг изменился. Вот она стоит на невысокой пустой нарте, опираясь на плечо Березина, и вокруг – густой туман, мерцающий перламутром, словно внутри его пляшет северное сияние, а вот Сидор аккуратно подхватил её за талию, поставил на землю, не торопясь выпускать из рук, Антонина моргнула – и провалилась во мрак. Испуганно ахнула, ухватилась за плечи исправника и только после этого сообразила: ничего страшного, просто мигом стемнело, пропал костёр, духи, белый олень с нартой. Только тусклые, едва видимые облака над головой и больше – ни огонька.

– Так и знала, что обманет! – вздохнула Антонина.

– Не обманул, – проворчал Сидор. – Принюхайся, дымом пахнет и жильём. Постой, фонарик достану…

– Не надо ничего, – подал голос Эрыквын. Прозвучало сдавленно и смущённо. – Я первый пошёл, домой и пришёл. Будьте моими гостями!

– Спасибо, мы с благодарностью примем твоё предложение. И не станем стеснять, ляжем в тытлыран.

– Это где? – осторожно спросила Антонина, когда шаман с видимым облегчением принял такое решение, окликнул кого-то и ему совсем рядом ответил женский голос. Говорили, конечно, на чукотском, быстро и неразборчиво, так что она даже не пыталась прислушиваться.

– Считай, в сенях. Сейчас не холодно, не замёрзнем, и хозяевам не помешаем…

– И?.. – уточнила Антонина, потому что он явно не договорил.

– И нам обоим так будет спокойнее, – вздохнул он. – В спальной части тесно и душно, так что хозяева лежат все вместе и совершенно не стесняются скидывать одежду. А кроме того…

– Не нужно продолжать, – поспешила оборвать его Антонина. – Могу вообразить, как там пахнет и что водится!

– Боюсь, водится и пахнет там везде, но это лучше, чем ночью идти через тундру. – Слов для приободрения спутницы он отыскать не сумел, поэтому неуверенно привлёк к себе, чтобы обнять.