|
Ну, признавайся! - Верно. Я провертел дырку в стене и старался, чтобы соседнюю комнату занимали как можно реже. - Кто спал с Марией? - Все. - И мальчишка? - Он в особенности. - Вчера ты сказал, что он, возможно, ее брат. - Но он же на нее похож. Он был влюблен сильнее всего. Часто плакал - я сам видел. Оставаясь с ней, умолял ее. - О чем? - Не знаю. Они говорили не по-французски. Когда с ней ночевал другой, парень, случалось, уходил и напивался в одиночку в маленьком бистро на улице Розъе. - Мужчины ссорились? - Да, не жаловали друг друга. - Ты вправду не знаешь, кому принадлежала испачканная кровью рубашка, которую на твоих глазах стирали в тазу? - Не уверен. Я видел ее на Викторе, но им случалось меняться тряпками. - Кто из тех, что жили у тебя, был, по-твоему, за главного? - Главного у них не было. Если возникала драка, Мария прикрикивала на них, и они унимались. Содержатель меблирашки вернулся к себе в трущобу, по-прежнему сопровождаемый инспектором, к которому он, исходя потом от страха, робко жался на улице. Разило от него еще противней, чем обычно: страх всегда дурно пахнет. И теперь следователь Комельо в стоячем воротничке, темном галстуке и безупречном костюме смотрел на Мегрэ, взгромоздившегося на подоконник, спиной ко двору. - Женщина ничего не сказала и не скажет, - говорил комиссар, перемежая слова мелкими затяжками. - А у нас со вчерашнего вечера по Парижу бродят три вырвавшихся на свободу хищника - Сергей Мадош, Карел и маленький Петр, который, несмотря на нежный возраст, отнюдь не похож на мальчика из церковного хора. Я уж не говорю о том, кто их навещал и, вероятно, заправляет ими. - Надеюсь, вы приняли необходимые меры? - перебил следователь. Ему не терпелось уличить Мегрэ в каком-нибудь промахе: слишком уж много и слишком быстро, словно играючи, разнюхал комиссар. Сделал вид, будто занимается исключительно своим мертвецом, этим Маленьким Альбером, и, пожалуйста, - вышел на банду, которую полиция тщетно разыскивает целых пять месяцев. - Не беспокойтесь, вокзалы предупреждены. Это ничего не даст, но так уж положено. Усилено наблюдение на дорогах и границах. Опять-таки как положено. Отправлены ориентировки и телеграммы. Всем, кому следует, позвонили. Тысячи людей подняты на ноги, но... - Это необходимо. - Потому и сделано. Взяты под контроль все меблирашки, особенно того же разряда, что “Золотой лев”. А этим типам где-то надо ночевать. - Только что мне по телефону жаловался на вас один мой приятель, редактор газеты. Вы якобы наотрез отказали репортерам в информации. - Так точно. Я полагаю ненужным будоражить население Парижа сообщением о том, что по улицам города бродят испуганные нами бандиты. - Я солидарен с Мегрэ, - вставил начальник уголовной полиции. - Я никого не критикую, господа. Просто стараюсь составить себе определенное мнение. У вас свои методы. Особенно у комиссара Мегрэ, который предпочитает подчас идти совсем уж особыми путями. Он не всегда спешит ввести меня в курс дела, а ведь в конечном-то счете вся ответственность на мне. По моей просьбе прокурор объединил в одно производство дела Маленького Альбера и “пикардийской банды”. |
