– Наконец-то, ты понял здравый смысл. Так и знала, что все-таки ты мой родственник, даже после всего.

Уилл поборол желание встряхнуть ее. Снова.

– Ты готова?

Она кивнула и Уилл поднял руку, чтобы постучать в дверь. Дверь распахнулась. Гидеон стоял на пороге своей спальни, моргая, словно бы он был в темном помещении и только что вышел на свет. Его брюки и рубашка были помяты, а одна из подтяжек сползла до локтя.

– Мистер Лайтвуд? – сказала Софи, нерешительно стоя у порога. В руках она держала поднос, загруженный булочками и чаем, достаточно тяжелыми, чтобы это было неудобно.

– Бриджит сказала мне, что вы просили легкую закуску…

– Да. Конечно, да. Заходите.

Взбодрившись, будто по щелчку, Гидеон выпрямился и провел ее через порог. Его ботинки были сняты и отброшены в угол. Да и всей комнате не хватало ее обычной аккуратности. Снаряжение было разбросано по креслу с высокой спинкой – Софи внутренне вздрогнула, подумав, что будет с обивкой – недоеденное яблоко лежало на тумбе, а растянувшийся на середине кровати Габриель Лайтвуд крепко спал.

Он явно носил одежду своего брата, так как она была чересчур коротка на запястьях и лодыжках. Во сне он выглядел моложе, привычное напряжение исчезло с его лица. Одна из рук, будто для уверенности, удерживала подушку.

– Я не могу разбудить его, – сказал Гидеон, неосознанно сложив руки на груди, – Мне следовало бы вернуть его к себе в комнату, но… – он вздохнул, – Я не смог себя заставить.

– Он остается? – спросила Софи, устанавливая поднос на тумбу, – в Институте, я имею ввиду.

– Я… Я не знаю. Думаю, да. Шарлотта сказала ему, что он принят. Думаю, она привела его в ужас, – рот Гидеона слегка скривился.

– Мисс Бранвелл? – Софи ощетинилась, как всегда делала, когда думала, что ее госпожа подвергается критике.

– Но она добрейшая из людей!

– Да – именно поэтому я и думаю, что она ужаснула его. Она заключила его в объятья и сказала, что если он останется здесь, инцидент с моим отцом останется в прошлом. Не уверен, о каком именно инциденте она говорила, – сухо добавил Гидеон, – Вероятно, о том, когда Габриель поддержал его предложение взять на себя Институт.

– Вы не думаете, что она имела ввиду последний? – Софи заправила прядь волос, освободившуюся из-под ее чепчика, – С…

– Гигантским червем? Как ни странно, нет. Не в характере моего брата рассчитывать на прощение. На что-либо. Он понимает только строжайшую дисциплину. Возможно, он думает, что Шарлотта пыталась подшутить над ним, или, что она сошла с ума. Она показала ему комнату, которую он может занять, но я думаю, что само это право испугало его. Он пришел ко мне, чтобы обсудить это и уснул, – Гидеон вздохнул, глядя на своего брата со смесью нежности, раздражения и печали, которая заставляла сердце Софи проникнуться симпатией.

– Ваша сестра… – начала она.

– О, Татьяна даже не рассматривала бы вариант остаться здесь хоть на секунду, – сказал Гидеон, – Она сбежала к Блэкторнам, родне со стороны мужа, и скатертью дорога. Она не глупая девушка – в действительности, она даже считает, что обладает превосходным интеллектом – но у нее высокое самомнение, она тщеславна, и в ее отношениях с братом не было той любви, которую можно было бы потерять. Я уверяю вас, он не спал несколько дней. Ожидающий в том проклятом доме, отрезанный от библиотеки и стучащий в двери, когда ответа от отца уже не могло быть…

– Вы чувствуете необходимость его защитить, – заметила Софи.