«Волга» повернула с Московского проспекта на Благодатную. До дома оставалось всего с полкилометра. В припаркованной у тротуара пятерке молодой мужчина поднес к лицу коробочку радиостанции и сказал:

– Проехали мимо меня. Через минуту будут на месте.

– Понял, – ответила рация. – Подтягивайся следом за ними.

Из темной шестерки в глубине двора дома, где жил Магомед Джабраилов, вышли трое мужчин. Двое вошли в подъезд, третий – это был Кент – остался на улице. От Кента изрядно пахло водкой.

Из салона другой машины – девятки Лысого – за этими перемещениями наблюдали Лысый и Зверев. Спустя несколько секунд в арку сталинского дома въехала «Волга»… Помощник, он же телохранитель Магомеда Джабраилова, бывший боксер полутяжеловес, привычно осмотрел двор. Ничего бросающегося в глаза не обнаружил. Колбасился около подъезда какой то доходной синяк, но он интереса не представлял. Так, по крайней мере, считал бывший боксер.

«Волга» остановилась около подъезда.

– Спасибо, Володя, – сказал Джабраилов водителю. – Отдыхай до понедельника. Вот премия за отличную работу.

Магомед протянул водителю конверт. Еженедельно он доплачивал своему водиле и охраннику премию из собственных денег. Это справедливо, считал делец, это стимулирует личную преданность… Конверт для охранника лежал во внутреннем кармане пиджака. Он будет вручен у двери квартиры. Магомед Джабраилов еще не знает, что до двери квартиры дойти ему не дадут, что двое мужчин в подъезде ожидают его, сжимая в сильных руках резиновые дубинки.

– Спасибо, Магомед Магомедович, – сказал водитель.

Охранник распахнул дверцу и вышел. Следом вышел Джабраилов. Оба не ощущали никакой опасности. Тускловатая лампочка была в целях сохранности измазана желтой краской. В ее свете лица Джабраилова и охранника казались гепатитными масками мертвецов. Скрипнула дверь, подъезд поглотил обоих. Водитель смог наконец то закурить. В присутствии хозяина он в машине не курил…

Джабраилов и охранник скрылись в подъезде. Водитель щелкнул зажигалкой, с наслаждением затянулся. В эту секунду пьяный Кент пробил толстым шилом правое заднее колесо. Зашипел воздух, но за звуком работающего двигателя водила ничего не услышал. Кент расхлябанной походкой нетрезвого человека прошел дальше, остановился, затем, долго ломая спички, прикуривал. Колесо просело.

В девятке Лысого пискнула рация.

– Слушаю, – быстро отозвался он.

– У нас все, – доложили боевики из подъезда. – Готовы оба.

– Ждите, – ответил он. – Охранника закиньте в подвал. Он не нужен.

Кент, пошатываясь и матерясь, вернулся к «Волге». Остановился напротив спущенного колеса и несколько секунд бессмысленно пялился на него. Потом постучал по стеклу. Водитель Джабраилова посмотрел на Кента отсутствующим взглядом, что то сказал. Слов было не слышно, но смысл понятен. Кент приоткрыл переднюю дверь.

– Пошел на хер отсюда, – повторил водила равнодушно.

– Чего орешь? – пьяновато спросил Кент. – Вон у тебя колесо спустило. Я к нему как к корешу, а он: на хер…

Поколебавшись несколько секунд, водитель вылез из машины. По просевшему правому заднему крылу понял: синяк не врет.

Ругнувшись, водитель открыл багажник, вытащил запаску и домкрат.

– Давай, братан, помогу, – суетился рядом Кент.

– Тебе сказано: вали отсюда, помощник.

Кент не уходил, продолжал давать какие то советы. Водитель, не обращая на него внимания, быстро поменял колесо. Когда он кинул колесо в багажник, Кент коротко ударил его по затылку самодельной резиновой дубинкой. Короткий обрезок шланга, набитого песком, обрушился на голову водилы.