* * *

Пуск трамвая вызвал панику у гитлеровцев. Один из пленных фашистов говорил: «Там, над Ленинградом, по тучам бегали какие-то странные голубые вспышки. Не ракеты, нет, нечто совсем другое!.. Невероятно!.. они пустили трамвай! В Ленинграде, на седьмом месяце блокады?!. Зачем же мы мёрзли здесь всю зиму?.. Зачем мы кричали о неизбежной гибели жителей города, о нашей победе, если они… пустили трамвай?!»

…За годы блокады был нанесен ущерб 5 трамвайным паркам, 3 подстанциям; 2 подстанции полностью выбыли из строя. Было зарегистрировано 1050 непосредственных попаданий снарядов и бомб в хозяйства трамвая, разрушивших полностью 69 км трамвайных путей, а на контактной сети произошло 980 разрушений. Повреждено 101 км кабельной сети, контактная троллейбусная сеть была разрушена полностью, примерно 127 км. Повреждено 1065 и полностью уничтожено 153 трамвайных вагона, разбито 13 троллейбусов и 25 зданий.

Большие потери были и в личном составе Трамвайно-троллейбусного управления. За 1941–1944 гг. было уволено «по причине смерти» 3177 человек; как «без вести пропавшие» – 71 человек. На рабочих местах за этот период было убито 77, а число раненых и контуженных составило более 274 человек, ушло в РККА 3190 человек.

Мой дедушка – Николай Александрович Никитин, начальник дистанции пути Трамвайно-троллейбусного управления, умер 22 апреля 1942 года, несколько дней не дожив до пуска блокадного трамвая. (И. Б.)

* * *

В честь Первомая каждому жителю Ленинграда в магазинах выдавали по половинке луковицы. Изнывая в очереди, Варвара Николаевна смотрела, как девушка-продавец разрезает жёлтые головки, и думала, что они сейчас как маячки указывают на одиночество. Если у человека было два купона – то давали целую луковицу, а одиноким кроили её пополам большим кухонным ножом с деревянной ручкой.

Впереди Варвары Николаевны стояла девушка и увлечённо читала тонкую брошюру в зелёной обложке. Глянув мельком, Варвара Николаевна узнала текст по овощеводству, который набирала в январе, сползая со стула в голодном обмороке. Девушка перевернула страницу, поймала взгляд Варвары Николаевны и строго спросила:

– Вы уже читали пособие по выращиванию овощей? Очень полезная вещь, советую поторопиться с покупкой, пока в киосках не разобрали весь тираж.

– Я читала, – поторопилась ответить Варвара Николаевна. – Очень внимательно читала.

Память об обледенелых клавишах пишущей машинки заставила заныть кончики пальцев, но душа наполнилась гордостью, что в победе города над смертью окажется и частичка её труда. В Ленинграде много говорили о блокадных огородах, веря, что следующая зима будет если и голодной, то, по крайней мере, не смертельной.

От терпкого лукового запаха по лицу продавщицы текли слёзы. Она смахивала их тыльной стороной ладони и улыбалась. Отпуская товар, продавщица всем говорила:

– С праздничком! Дожили!

Передавая луковицу Варваре Николаевне, она тоже сказала «С праздничком», и Варвара Николаевна подумала, что теперь Первомай для неё всегда будет пахнуть репчатым луком.

Несмотря на блокаду, город украсился флагами. Посечённые осколками полотнища било ветром, и они с шумом колотились об уцелевшие фонарные столбы, которые давно забыли своё предназначение.

Дождавшись трамвая, Варвара Николаевна протиснулась в вагон, с блаженством опершись на поручень. Недавно пущенный на линию трамвай воспринимался как чудо. Впрочем, таким же чудом были и флаги на улице, и луковица, лежавшая в сумке, и улыбки людей, измученных голодом и холодом, и короткая записочка от Сергея с пожеланием здоровья.