Он сунул руку в карман, достал носовой платок в красную клетку и тщательно вытер со лба дорожки от пота.

– Комт, рус.

Автомат снова врезался в спину. Каждое движение хлюпало в груди дикой болью. Едва переставляя ноги, Сергей доплёлся до кирпичного корпуса. Немец подтолкнул его вниз, в подвал.

«Значит, убивают здесь. Ведут, как барана на бойню. А я иду. Зачем?» – приходили и сразу же убегали обрывки мыслей. Чтобы собраться с духом, Сергей отыскал на шее Катин крестик и зажал его в кулак. Три ступеньки вниз он одолел с поднятой головой. Хоть и был измучен, но не хотелось, чтобы немцы видели его слабость. Откуда-то снизу, из кромешной тьмы, его слух выхватил голоса, стоны, ругань. Он удивился: «наши», и поймал себя на мысли радости, что его сегодня не застрелят.

Привыкнув, глаза различили в подвале скопление тел, сгрудившихся в кучу. Хотя места было достаточно, люди старались держаться вместе.

– Помираю, дайте пить, – доносился хрип откуда-то из-за угла.

– Не дави на ногу, разлёгся как барин, – вклинился возглас, полный злобы и отчаяния.

– Мама, мамочка, – причитал высокий юношеский голос.

– Не тяни кишки, нет здесь мамочки, – грубо оборвал его густой бас. И юноша замолк, словно струна лопнула.

Опираясь рукой о стену, Сергей пробрался в угол напротив двери и уже без сил сполз на пол, оказавшись вблизи чьей-то спины.

Человек повернулся:

– Откуда, братишка?

Подавленный случившимся, Сергей не мог разговаривать и вместо ответа невнятно промычал:

– Вторая ударная.

– И я из второй, – сказал собеседник. – Здесь почти все наши. Мой полк под Спасской Полистью накрыли. А ты откуда прорывался?

– Из Мясного Бора.

Сергей не видел, но понял, что сосед понятливо кивнул.

Голова раскалывалась на части. Жуткая вонь и духота подкреплялись сырым подвальным холодом, прогрызавшим до костей.

Согнувшись дугой, Сергей опёрся локтями о колени и обхватил руками гудящий затылок. Внутри него нарастало чувство огромной, вселенской безнадёжности. Единственным слабым утешением, которое маячило на задворках сознания, было то, что он не навёл фрицев на ребят. И они, дай Бог, сумеют прорваться к своим.

* * *

Сергея ждали три дня, делая осторожные вылазки по окрестностям. Пока оставалась надежда на его возвращение, отход оттягивали. Но зарядили дожди, которые превращали болота в топи, а дороги в непроезжее месиво, и стало ясно, что надо двигаться дальше.

К своим вышли в середине сентября.

Услышав русскую речь, Лёва Кугелевич обнял молодого мальчишку-солдатика и долго молчал, не в силах совладать с чувствами.

* * *

Попавшие в плен военнослужащие изначально оказывались в дивизионных пунктах сбора пленных; оттуда они передавались в транзитные лагеря («дулаги»), где сортировались: бойцы и младшие командиры отправлялись в лагеря для нижних чинов («шталаги»), а офицеры – в отдельные офицерские лагеря («офлаги»). Из шталагов военнопленные могли переводиться в рабочие лагеря или штрафные лагеря.

Лагеря для военнопленных делились на 5 категорий:

– сборные пункты (лагеря)

– пересыльные лагеря («Дулаг», нем. Dulag)

– постоянные лагеря («Шталаг», нем. Stalag) и офицерские лагеря («Офлаг», нем. Oflag от Offizierlager)

– основные рабочие лагеря

– малые рабочие лагеря.

Сборные пункты создавались в непосредственной близости к линии фронта или в районе проводимой операции. Здесь шло окончательное разоружение пленных, составлялись первые учётные документы.