|
.. Входная дверь распахнулась, внутрь прошли четверо рослых парней и присели совсем рядом с Беком. Из реплик, которыми они перебрасывались, Бек сделал вывод, что они катались по округе в надежде подцепить девчонок, но не преуспели в этом. Бек сидел тихо, хотя его уже нестерпимо мутило от одного сознания, что уже со всех сторон ему прямо в лицо заглядывают наглые глаза нопалов. Он весь даже при этом как-то съежился. Это послужило как бы сигналом к тому, чтобы сидевший непосредственно с ним рядом парень повернулся к нему и посмотрел на него с неприязнью.
— Тебя что-то беспокоит, приятель? — Нет, нет, ничего, — вежливо ответил Бек. — Слишком ты что-то веселый, а с чего это? Тотчас же перед парнями возник хозяин. — Что здесь происходит? — Тут среди нас завелся весельчак, — пояснил парень, заглушив своим громким голосом возражения Бека. Глаза одного из нопалов зависли всего в сантиметрах тридцати от головы Бека и теперь с алчным вожделением заглядывали прямо в глаза Бека. Остальные нопалы внимательно следили за происходящим. Бек чувствовал себя всеми покинутым и бесконечно одиноким. — Прошу меня извинить, — ровным голосом произнес он. — Я не хотел никого обидеть. — Может быть, выйдем, чтобы разобраться, приятель? Был бы рад помочь тебе. — Нет, спасибо. — Кишка тонка, что ли? Бек только что-то хмыкнул невразумительно. Парень недовольно фыркнул и повернулся к Беку спиной. Бек доел гамбургеры, которые хозяин пренебрежительно швырнул ему под самый нос, расплатился и вышел наружу. За дверью его уже дожидались четверо парней. — Послушай, друг, — произнес все тот же задира, — со мной такой номер не пройдет. Да и рожа твоя мне не очень-то нравится. — Мне она не нравится тоже, — сказал Бек, — а вот жить приходится. — С таким языком, как у тебя, мог бы трепаться по телику. И уж что-то больно ты умный. Бек промолчал и сделал попытку направиться к машине. Задира прыгнул и заступил ему дорогу. — Может быть, раз уж твоя рожа не нравится ни мне, ни тебе, так подравнять ее немного? — Он замахнулся на Бека, тот увернулся, но кто-то другой из группы парней подтолкнул его сзади. Он споткнулся, и как раз в этот момент первый из хулиганов нанес ему сильнейший удар в лицо. Бек упал на асфальт, все четверо стали пинать его ногами. — Получай, сукин сын, — цедили они сквозь зубы, исходя слюной. — Ну-ка, получи еще. Из дверей бутербродной выскочил хозяин. — Прекратите! Вы меня слышите? Хватит! Мне все равно, что это там у вас, только не занимайтесь этим здесь! — Затем он обратился к Беку. — А вы поднимайтесь и мотайте отсюда как можно быстрее, и чтоб вашей ноги больше здесь не было, если шкура дорога! Бек, прихрамывая, проковылял к своему автомобилю, забрался в кабину. Все пятеро провожали его злобными взглядами. Он запустил двигатель и медленно поехал к себе домой, все его тело ныло от многочисленных синяков и ссадин. Приятное возвращение, ничего не скажешь, с горечью отметил он про себя. Оставив машину прямо на улице, он, шатаясь, поднялся по лестнице, открыл дверь своей квартиры и устало ввалился внутрь. Стоя посреди гостиной, он с любовью глядел на хоть и убогую, но удобную мебель, книги, различные сувениры, всякие бытовые мелочи. Какими родными и привычными были всегда ему эти вещи, какими далекими стали они теперь. Как будто он забрел сейчас в комнату, где провел детство и после этого долго в ней не бывал... В коридоре послышались шаги миссис Макриди, его квартирной хозяйки, женщины с безупречными манерами, но при случае весьма разговорчивой. Остановившись снаружи двери, она легонько постучалась. Бек недовольно скривился. Весь в синяках, усталый, взъерошенный, обескураженный, он не испытывал ни малейшего желания обмениваться светскими любезностями. |
