— Поверь мне — я не развлекался все это время с какой-нибудь женщиной и не занимался контрабандой наркотиков.

Маргарет только пожала плечами и села в другом углу комнаты.

— Ты сильно изменился. Никак не пойму в чем — и почему — но изменился.

— Да, я изменился.

— И что же ты теперь собираешься делать?

— Одно я знаю точно — на работу я уже больше не вернусь, — ответил Бек. — Сегодня же подаю заявление, если меня уже без того не уволили... Что напомнило мне... — Он запнулся на полуслове, едва не выболтнув, что в багажнике автомобиля у него лежит центнер золота стоимостью примерно в сто тысяч долларов и что он надеется на то, что его у него еще не украли.

— Мне очень хотелось бы знать, что же все-таки произошло, — сказала Маргарет. Голос ее был спокоен, однако пальцы у нее дрожали, и Бек понял, что она вот-вот расплачется. Ее нопал безмятежно взирал на Бека, не выказывая какого-либо особого возбуждения, только чуть-чуть подрагивал его султан. — Все стало совсем не таким, как раньше, и я никак не пойму почему. Я в замешательстве.

Бек тяжело вздохнул, крепко обхватив подлокотники кресла, поднялся и пересек всю комнату, подойдя к ней совсем близко. Взгляды их встретились.

— Ты хочешь знать, почему я не могу рассказать тебе, где я был?

— Да.

— Да только потому, что, — медленно произнес он, — ты все равно мне не поверишь. Ты подумаешь, что я с ума спятил и вызовешь «скорую помощь» — а я совсем не хочу провести даже несколько часов в сумасшедшем доме.

Маргарет на это ничего не ответила и отвела взгляд, однако, судя по ее выражению лица, Бек догадался, что она самым серьезным образом задумалась — не сошел ли он на самом деле с ума? И как бы это ни было парадоксально, но такая мысль вселяла в нее надежду. Пол Бек — сумасшедший, и больше уже не является тем таинственным, малообщительным, злобно-сердитым, противнющим Полом Беком, явившимся ей в новом обличье, и во взгляде, которым она теперь смотрела на Бека, явно теплилась искорка этой надежды.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — робко спросила она.

Бек взял ее руку в свою.

— Я прекрасно себя чувствую и нахожусь в абсолютно здравом уме. Я получил новую работу. Работу чрезвычайной важности — и поэтому мы не можем больше встречаться друг с другом.

Она выдернула руку из его пальцев, в глазах ее сверкнула неприкрытая ненависть, явившаяся зеркальным отражением той ненависти, что теперь пылала в глазах-пузырях ее нопала.

— Что ж, я только рада тому, что ты решил больше не скрывать своих чувств ко мне — потому что точно такие же чувства владеют и мною тоже.

С этими словами она повернулась и выбежала из квартиры.

Бек допил кофе, затем подошел к телефону. После первого звонка ему стало известно, что доктор Ральф Тарберт уже выехал в свою вашингтонскую контору.

Бек налил себе еще одну чашку кофе и через полчаса позвонил в контору Тарберта. Секретарша попросила его назвать свое имя, и через десять секунд в телефонной трубке зазвучал ровный голос Тарберта.

— Где это, черт возьми, носило вас все это время?

— Это долгая и не очень приятная история. Вы сейчас сильно заняты?

— Не сказал бы, что так уж очень. А что?

Неужели изменился тон голоса Тарберта? Возможно ли, чтобы его нопал учуял «таупту» на расстоянии в пятнадцать миль? Бека даже испугала такая неопределенность. За последнее время он стал крайне мнительным и больше уже не доверял своим же собственным суждениям.

— Мне нужно переговорить с вами. Гарантирую, что вас это очень заинтересует.

— Хорошо. Вот и приезжайте сюда ко мне.

— Я бы предпочел, чтобы вы ко мне заглянули.