— Я так и знал, — сказал лорд Равенскар, — но, полагаю, миссис Феллоуз рассказала вам все, что произошло дальше.
— Да.
— Хорошо, давайте сделаем так, как вы предложили, — быстро проговорил лорд Равенскар. — Этот вопрос мы успеем обсудить позже. В самом деле, в данный момент гораздо важнее выручить из весьма затруднительного положения вашу сестру.
— Спасибо вам… за готовность помочь.
— Когда должен родиться ребенок?
И опять краска стыда залила лицо Ромары. Сначала ей показалось неуместным да и просто неприличным обсуждать этот вопрос с совершенно посторонним мужчиной. Но она тут же строго напомнила себе, что сейчас не время изображать скромность и девичью стыдливость.
— Кэрил говорит, через два месяца, — ответила она, — но я думаю, что, может быть, и раньше.
— Тогда нам надо действовать без промедления. Вы точно уверены, что для вашей сестры будет наилучшим выходом, если она выйдет замуж за эту свинью?
Ромара пожала плечами.
— Каким бы негодяем ни был сэр Харвей, но он — отец этого ребенка. Почему Кэрил должна нести бремя этого позора… родить ребенка не будучи замужем? — она приостановилась, перевела дыхание и взволнованно продолжила: — Предположим, сэр Харвей позволит мне забрать Кэрил и отвезти ее к нам домой. Тогда надо будет все как-то объяснить соседям.
— Понимаю вас.
Лорд Равенскар взглянул на Ромару и быстро отвел взгляд. Да, она являла собой зрелище не из приятных.
— Ни о чем не беспокойтесь и предоставьте все мне, — решительно сказал он. — Обещаю вам все хорошенько обдумать и обязательно найти решение.
— Спасибо. Вы очень добры. Я так боялась, что вы не поймете, как это важно!
— Но я все понял, — ответил он, — и, возможно, это обстоятельство послужит мне на пользу. Мне кажется, что до сих пор вы не имели возможности оценить мои положительные качества.
Лорд Равенскар невесело улыбнулся Ромаре и направился к двери.
— А вы поправляйтесь поскорее, — сказал он, обернувшись, и голос его звучал на удивление тепло. — По-моему, вам будут нужны и мужество и силы.
Надо же было такому случиться! Бот это удача! Вчера вечером он был в клубе, зашел в бар и там у стойки оказался рядом с лордом Уиндовером. Разговор, естественно, зашел о предстоящем в Уимблдоне поединке, и лорд Уиндовер сам предложил поехать туда, чтобы вместе насладиться этим зрелищем.
Надо сказать, что с самого первого дня своего приезда в Лондон сэр Харвей стремился попасть в круг избранных, стать своим в высшем обществе. Но местные модники и франты всячески избегали его, так что он уже почти отчаялся добиться цели.
Конечно, с его богатством легко было снискать расположение у обедневших аристократишек и тех, кто просадил все свои деньги в карты. Но сэр Харвей хотел совсем другого.
Он вырос в Йоркшире. Его отец, обнищавший барон, который в свое время продал свой дворянский титул и самого себя дочери богатого фабриканта, владельца шерстопрядильной мануфактуры, категорически запретил сыну покидать родные края. Это было очень неразумное решение, потому что Харвей Уичболд не нашел для себя никакого другого занятия, кроме совращения всех мало-мальски привлекательных особ женского пола в радиусе тридцати миль от дома. С неослабевающим пылом он мечтал вырваться на более широкие просторы, чтобы дальше развивать свои незаурядные способности.
Как только отец умер, Харвей уехал из Йоркшира, готовый насладиться всеми прелестями веселой и привольной жизни в Лондоне, о которой слышал столько заманчивых историй. К этому времени новоиспеченному барону стукнуло тридцать лет, и он отлично знал, что перед его красноречием и привлекательностью не сможет устоять, ни одна женщина. |