– Ты разобьешься! – с отчаяньем крикнул парень.

Альма не могла говорить, легкие не выдерживали такой поток воздуха и мешали ей даже открыть рот. Мойра кивнула в сторону, указывая на свои руки: одна держала ножницы, вторая – нити судьбы, и Альма не могла отпустить ничего из этого.

Джекс выругался и повернулся к Кайнару. Он наказал ему держать его как можно крепче. Джекс не строил из себя героя, ему было страшно. Но страх за жизнь Альмы преобладал над остальными, включая опасения за собственную жизнь.

Сильфа подбиралась ближе.

Альма натянула нити судьбы еще сильнее, ее кулак был прижат к груди. Сильфа взвизгнула от боли, но мойра все равно не могла оборвать ее нити. Так нельзя поступать. Грифоница сделала поворот так, что Джекс чудом не упал, а затем еще один.

Парень не понимал, почему Зелли вела себя подобным образом, но мойра одобрительно смотрела на нее. Джекс осознал, что Альма сама сказала грифонице делать так, но для чего – он не знал. Мойра что-то придумала и осуществляла свой план.

Альма убрала ножницы, едва дотянулась до плаща. Она протянула руку к Джексу и коснулась его пальцев, но от холода и влажности в небе они соскользнули. На этом парень не собирался сдаваться. Он попробовал снова, стараясь наклониться сильнее, его толстовка натянулась до предела. Еще чуть-чуть – и Кайнар не удержит его.

Зелли снова сделала поворот, Джекс выругался, но продолжил попытки.

С третьего раза у него все-таки вышло дотянуться до Альмы. Ее руки тоже были холодные.

Я и забыл, что богини судьбы мерзнут, – подумал он, притягивая ее к себе.

Джекс чувствовал, как отчаянно и старательно Кайнар тащит их обоих на себя.

Как только Альма вновь оказалась на спине грифоницы, Джекс смог перевести дыхание. Но не успел он сказать и слова, как Альма воскликнула:

– Получилось!

И только теперь Джекс с Кайнаром обернулись в сторону сильфы. Та повисла в воздухе, будто ее тело сковывали невидимые цепи. Она была похожа на бабочку, застрявшую в паутине.

– Что ты сделала? – спросил Кайнар.

– Запутала ее в собственной судьбе, – иронично произнесла Альма.

Джекс довольно хмыкнул, поражаясь задумке. Мойра вытащила нити судьбы и запутала в них воздушного духа. А Зелли ей в этом помогала все это время.

Стоило признать, что этот план был отличным, но им стоило быстро убираться с территории сильфы, пока та не выпуталась.

– Снижаемся, – неожиданно предупредила Альма.

Краем глаза позади себя мойра видела, как Джекс и Кайнар оба открыли рты, чтобы возразить или спросить, что она имеет в виду, хотя ее предупреждение и так было довольно очевидным, но мойра привыкла, что людям все приходилось растолковывать. Парни не успели сказать и слова, как их легкие заполнил поток быстро врывающегося воздуха. Грифоница стремительно полетела вниз.

Альма наслаждалась попутным ветром, пусть он и не щадил ее лица. Очки и кепку мойра не успела надеть, поэтому приходилось зажмуривать глаза. Они неприятно слезились, это ощущение было непривычным для богини судьбы, но она искренне радовалась минутам полета.

А вот Джекс кричал. Иногда Альма улавливала мольбы смертного, что-то вроде «Помогите!», и слышала позади сдавленный смех Кайнара, который наблюдал всю эту картину.

Полет был довольно быстрым, но мойра ощущала, как ее смертное тело страдает. От неудобного положения оно ныло, а кости слегка ломило от напряжения.

Когда она ступила на землю, ей казалось, что все под ее ногами кружится.

– И где это мы? – спросил первым делом Джекс, оглядываясь.

– Я просила ее принести нас к резиденции правителя смертных, но не была уверена, понимает ли Зелли, чего именно я хочу.