– Я просила ее принести нас к резиденции правителя смертных, но не была уверена, понимает ли Зелли, чего именно я хочу.

Кайнар одобрительно кивнул, тоже рассматривая местность.

Резиденция находилась на холме и была окружена защитным заклинанием. Альма сразу догадалась, что это дело рук эриний, потому что их магия буквально витала повсюду. Так просто туда теперь не попасть.

Мойра нахмурилась, и Джекс, заметив это, подошел к ней:

– Что-то не так?

Смотря на парня, даже богиня судьбы понимала, что тот чувствует себя неловко рядом с ней. И это было вызвано недавней ссорой.

– Нам нельзя войти в резиденцию, на нее наложена защита от таких, как я. Вход разрешен только людям.

Грифоница встрепенулась. Она издала непонятный звук, от которого у Джекса заложило уши. Но Альма подошла к существу и погладила его по голове, когда оно нагнулось.

Наблюдать за ними было довольно странно, и парень не знал, сможет ли он когда-нибудь к такому привыкнуть.

– Она говорит, что ей пора возвращаться. – Произнеся это, Альма отпустила грифоницу, не забыв поблагодарить, чему Джекс удивился. Он не знал, что мойре знакомо слово «спасибо».

– Какой у нас план? – перешел к делу Кайнар, поравнявшись с ребятами.

До холма было идти неблизко, около часа, возможно, больше. Резиденция правителя выглядела внушительно по своим размерам. Альма же смотрела на нее скептически, вспоминая Пантеон. Смертные не смогли бы достичь такого величия. Но резиденция выглядела, по ее меркам, не так и плохо.

Белые камни отливали бирюзой, на стенах поблескивали, словно капельки моря, маленькие прозрачные камушки, вбирающие в себя солнечный свет.

– Для начала проникнуть внутрь.

– Звучит так, будто мы воры. – Кайнар поморщился, словно видел в этом что-то плохое.

Альма не стала припоминать парню, что именно он пытался проникнуть в кабинет своего отца. Незаконно, как бы сказал Джекс.

Альма перевела на него взгляд. Она не желала признавать, что находиться с Джексом в напряженных отношениях тяготило ее. Ей не хватало легкости, которая была между ними до этого. Но заговорить первой означало признать, что смертный прав. Мойра вдумывалась в его слова и поняла, что Джекс и впрямь был прав.

– Смертный, – позвала его мойра.

Джекс вопросительно посмотрел на нее.

– Насчет той фразы, которую ты сказал…

– Я был неправ, не бери в голову, – поспешил сказать Джекс. Его слова выглядели как оправдание.

– Нет, я должна это сказать, – настояла решительно мойра. – «Смертным далеко до твоего таланта и силы, а тебе далеко до смертных». – Альма процитировала сказанные Джексом слова, слегка их укоротив. – Я думаю, ты был прав.

– Что? – не поверил услышанному парень.

– Замолчи, смертный, или я передумаю.

Джекс поднял руки вверх, опуская подбородок и говоря «окей», а Кайнар затаил дыхание. Ему было неловко находиться рядом в этот момент – казалось, он вмешивается в их личные дела.

Тогда Альма продолжила:

– Эта фраза… – Девушка замолкла, пытаясь подобрать слова. – Она задела меня, но лишь потому, что ты сказал истину. Смертным действительно далеко до тех способностей, которые есть у меня или у другой мойры или же богини, но нам, богам, сложно понять вас, смертных. Вы умеете то, чего не можем мы: чувствовать, ощущать и испытывать эмоции; ваши души полны переживаний и радостей. Вы любите других, в то время как боги не могут безусловно дарить свою любовь, потому что слишком любят себя.

Джекс стоял и молча слушал. Когда девушка закончила говорить, он не мог ответить, потому что не находил нужных слов.