Хормут, получивший от Грунлафа приказ во всем слушаться Кутепы, хоть и неприятно ему это было, кивнул и пообещал еще, как просил Кутепа, работников кормить получше. И началась работа.

А в лесу, среди сосен, Крас уж господином чувствовал себя. Хоть и в прежнем он был обличье, но от смерда Кутепы мало что осталось. Нет, не жестокостью принуждал он рабочих делать то, чего они ни разу в жизни не делали. Рисунки показал им, разъяснил, что да как, а после не отходил от плотников: то дерево покажет, какое надобно срубить, то научит, как отесать его, какие где запилы, зарубы сделать для соединения одного бревна с другим.

Несложной была для Краса работа эта. Вечно жил на свете он, и много перевидал он за жизнь свою пороков разных, при помощи которых древние народы ходили к городам вражеским, чтобы покорить их, а после вырезать всех жителей, забрать богатства да и уйти, камня на камне не оставив. Много повидал Крас тех опустошенных городов, где между плит, по которым еще недавно ходили люди, росла трава сухая, где в желобах водопроводов, в которых раньше струилась чистая ледяная вода, теперь сидели скорпионы и сновали ящерицы. А разве можно было бы добиться этого, если б люди не придумали пороки? Иногда казалось Красу, что он сам внушил им эту мысль, и гордость за изобретение свое приятно льстила самолюбию.

И вот кончался третий день работ. Грунлаф, Гилун, Старко и Пересей в сопровождении Хормута явились посмотреть на детища Кутепы. Молча обошли со всех сторон никогда не виданные ими сооружения, с сомнением поцокали языками, покачали головами. Увидели, что рядом с пороками куча валунов навалена. Были среди камней и жернова, за которыми Кутепа особо посылал людей в ближайшие разрушенные деревни.

— Ну и будет прок от сих… чудовищ? — спросил Гилун.

— Покажу вам, княже, сейчас же, как действует оружие мое, — засуетился Крас. — Скажу еще, что каждый из тех, кто делал пороки эти, обучен пользоваться ими под стенами Ладора. Я время даром не терял.

Увидели князья, что один работник-воин поднял большой валун, положил его в ящик, приделанный на одном конце бревна. Потом шесть мастеров стали ручки ворота крутить, и со скрипом подниматься начал с противоположной стороны другой ящик, видно тяжелый очень. Когда достиг он поперечного бревна, Кутепа отдал рабочим приказ какой-то, те чуть отошли в сторону, он же молотком выбил клин, державший ворот, — вмиг закрутился ворот, толстая веревка, намотанная на него, под действием тяжелого груза с шумом размоталась, ящик с камнем понесся вверх, и вот камень, оторвавшись от своего ложа, полетел куда-то в глубь рощи, ломая все, что встречалось на его пути.

Князья, широко разинув рты, с изумлением следили за полетом камня, а он скрылся где-то между ветвей деревьев, и только осыпающийся снег был следом его движения.

— Да, Кутепа, удивил… — только и сказал Гилун, а Пересей, вдохновленный тем, что они стали обладателями невиданного прежде оружия, простого в устройстве своем и мощного, быстро попросил:

— А теперь, Кутепа, покажи-ка нам, как самострел твой бьет!

— Милость окажете, если посмотрите на его работу! — оживился Крас и тут же приказал подручным заняться самострелом.

Такого оружия князья отродясь не видели. Луковище у самострела было едва ли не в человеческий рост, толстенное, обмотанное кожей, прикрепленное не к ложу, а к станку, на снег поставленному. На станке — глубокий желоб, ворот тоже есть, чтобы тетиву с ловушкой, как у пращи, оттягивать назад. Подручные вначале натянули тетиву, нажимая на ручки, что из ворота торчали.

— Чем стрельнем-то? — спросил один из них у Краса.