– Она меня как-то не воодушевляет.

– Ее не так просто узнать как личность. Как узнаешь, всё в порядке. Ей не понравился твой жакет, может быть. Она не особо любит тех, у кого денег куры не клюют. А ты точно из этих.

– …

– В смысле, у кого не клюют.

– …

– И это, если ты меня извинишь, меня типа удивляет: зачем тебе даже думать о том, чтобы даже временно работать на коммутаторе «Част и Кипуч»? Что, не пойми меня неправильно, вовсе не какая-то ужасная работа, я ее вовсе не принижаю, просто она не такая увлекательная, а конкретно сейчас особенно беспокойная, мучение одно, из-за неполадок на линии, и, может, ты знаешь, а может, не знаешь, но платят за это всего четыре в час, ни разу не королевские деньги.

– Деньги вообще не проблема. Я в отпуске. У меня безразмерный отпуск, практически, отдыхаю от карьеры. Розничные цены на еду в ближайшие недели вроде не поднимутся.

– Ну и работка. Поверить не могу. Не могу поверить, что это ты.

– …

– Эй, скажи еще раз.

– Не здесь, Кэнди.

– Давай. Тут шумно, никто не услышит. Пожалуйста.

– Ну правда.

– Пожалуйста.

– К оплате: семнадцать пятьдесят. Наличные: двадцать долларов. Сдача: два пятьдесят.

– Просто суперически.

– Со временем всё менее и менее суперически, поверь мне.

– То есть ты бы пошла в «Че и Ка», чтоб быть рядом с Энди.

– Может быть, типа.

– Если можно поинтересоваться: типа что? И зачем тебе копия этого платья? Не понимаю.

– Экая ты любопытная.

– Мы с тобой и так достаточно похожи. Зачем тебе мое платье?

– Я же сказала, минуту назад. Как ты заметила, это Линорино платье, а не твое.

– Ладно, технически оно Линорино, если вдаваться в технические подробности. И это платье было на ней, когда вы с ней познакомились.

– И когда они с Энди познакомились.

– Ага.

– Ага.

– И что?

– Я знаю то, что знаю.

– Может, поделишься немного тем, что знаешь, со мной?

– Гляди, я знаю всё насчет Энди и Линор Бидсман. Я знаю, ты ее подруга, можешь прямо сейчас пойти и сказать ей, что, да, я знаю.

– Что ты знаешь?

– Всё.

– В смысле, что тут знать-то?

– Слушай, я знаю, что вы подружки, но раз я не буду тебе врать, ты могла бы не оскорблять мой интеллект.

– Я ничего не оскорбляю, Минди.

– Смотри, я не просто вижу, что происходит, – у меня есть преимущество: я вижу еще и почему.

– Эй, Энди даже не особо в Линорином вкусе, если честно.

– Откровенно говоря, Линор меня не интересует. Мой муж, да, интересует. И я вижу, почему он делает то, что делает.

– Он делает – что?

– Ты не видишь, почему? Да, у нас скверный период, но, знаешь, во всех отношениях бывают скверные периоды. Все отношения проходят через скверные периоды. Но, да, период был скверный. И вот Энди видит твою маленькую подружку Линор, посреди очевидно скверного периода, и вдруг чувствует, что может вернуться на ветку дерева своей жизни, ту ветку девять лет назад, когда он встретил меня, и влюбился в меня, и начал отношения со мной, но на той же самой ветке, видишь ли, он встретил Линор, которая сидела в этом фиолетовом платьице, вела себя антисоциально, швырялась в людей туфлями, и внезапно Энди чувствует, что, может быть, стоит вернуться и отправиться с той ветки в другую сторону, прямиком…

– Она швырялась туфлями?

– Энди видит в этой самой Линор шанс изменить прошлое.