– Битья?

– Ну, это всё, что я могу сказать.

– И он владеет попугаем, в этом шоу.

– Как бы сложно принимать всерьез мужика, который хочет, чтоб его побили на Рождество.

– Вот таким я его не помню. Я помню его милым человеком в беретике, он все время маячил в окне своей берлоги и помогал отодрать папочку от газона, иногда. Ну, поглядим.

– Твой папочка валялся на газоне?

– …

– Думаю, ты зря так насчет Линор.

– Я так вижу.

– Думаю, ты зря так и насчет Энди тоже, прости, что я так говорю. Думаю, ты вряд ли его вернешь, прикинувшись другой фиолетовой веткой на том же дереве.

– Ну, пошли уже?

– Вот счет, спасибо огромное, здесь у Маврадяна все как-то дороговато.

– Господи, а ты права. Счет просто непристойный.

– Думаю, вам с Энди надо просто сесть и поговорить по душам. Тебе надо постараться из кожи вон, найти его сегодня же вечером и все уладить.

– Сегодня вечером Эндрю Зэ Ланг пригласил Линор Бидсман на какое-то гимнастическое шоу.

– Нет.

– Я понимаю, как это символично, смею тебя заверить.

– Думаю, это все какая-то ошибка. Думаю, может, ты ослышалась.

– Посмотрим.

– Ну говнище! – сказал коротышка азиатской наружности, стоявший впереди Линор.

Повернулся к ней и опять сказал:

– Ну говнище!

С ним был другой мужчина и две женщины, все в искусственных кожанках. Все они кивали, соглашаясь, что да, говнище. Линор решила, что они, видимо, вьетнамцы. Она знала, что у вьетнамцев часто реально высокие скулы. Соседка Линор по комнате в Оберлине, курсом ниже, была вьетнамкой.

– Простите? – сказала Линор коротышке.

Тот вынул руки из карманов куртки.

– Ну говнище же – сколько можно нас тут морозить. Мы в этой очереди уже три часа стоим.

– Старая добрая милая толкучка, чего тут, – сказал Ланг Встанг-Шланг. Звякнул ключами от машины.

Линор отвернулась от коротышки и глянула назад. В очереди стояли две девочки, явно старшеклассницы, с короткими прическами, насколько видела Линор, очень странного цвета, даже учитывая освещение от Центра и шатра. На обеих были зимние пуховики, сшитые как бы не из блестящих лоскутных одеял. Девочки говорили о чем-то, во что в жизни бы не поверили.

– Я б в жизни не поверила, – сказала девочка, из ушей которой, видела Линор, торчали канцелярские скрепки.

– Какой говнюк, – сказала другая.

– Нет, я б реально в жизни не поверила. Когда он мне это сказал, меня всю выбесило. Выбесило всю. Я такая, – девочка жестами показала, какая.

– Мудак гнойный.

В сентябре бывало и теплее. Линор была в серой тканевой куртке. Ланг – в куртке из овчины, с каким-то искусственным мехом на воротнике. Они стояли близко от билетной кассы уже где-то полчаса.

– Очень мило, что пригласил меня, Энди, – сказала Линор. – Так вот моментально, хотя Минди в городе, работа эт цетера.

Ланг улыбался сверху вниз и поигрывал ключами.

– Рик как-то совсем не горел желанием идти, – продолжила Линор, – и более-менее велел мне попросить пойти тебя.

– Ну круто, значит, это чуток даже и приказ.

– Кэнди вечером работает в «Альянсе» – вот в чем дело.

– Я смотрю на это не как на работу, Линор, – сказал Ланг. – Жду с нетерпением.