Линор сняла руку Ланга с рукава и держала ее, пока сохли глаза. Она чувствовала свой запах.

– Будто ты его машина или телик, – Ланг покачал головой. – Он хотел, чтобы я обещал ему типа уважать его право собственности на тебя, что-то такое.

Ланг вновь привлек Линор на свою грудь. Она чувствовала, как что-то уперлось ей в живот, но подумала о том, что́ это было, только потом.

– Что он себе думает, как мы можем себя после такого чувствовать? – говорил Ланг в ее волосы. – Разве это вообще честно, а?

– Просто прости, ну и всё.

– …

– Если уместно так говорить.

– …

– Что, мне кажется, вполне уместно.

– Рикки, это глупо, не извиняйся. Не за что извиняться.

– …

– Вся эта ситуация, всё, что тут с нами, извиняться тут вообще нельзя.

– Типа как бы.

– Что?

– …

– Ты наверняка весь в стрессе и боишься, Рик. Стресс и страх, это все в мире знают, на такое способны.

– Слушай, даже если бы я не был в стрессе и не боялся, ты бы не смогла отличить одно от другого. Разве не ясно?

– Ты наверняка просто в стрессе и боишься, что твою невесту прямо сейчас обнимает мой муж. Видит бог, я и сама не то чтобы в восторге.

– Нет, я не расстроен, из-за завтра. Завтра – конец.

– Конец чего?

– Завтра мы с Линор расплавимся в черноте, соединимся в подчинении и отвержении.

– Подчинении?

– …

– Отвержении?

– Всё фигуры речи.

– Вы просто поедете, купите входные билеты в пустыню Энди и поищете Линорину бабушку на какой-нибудь дюне. Я знаю все о том, что вы собрались делать завтра.

– С какой стати Линор рассказывает тебе такие вещи?

– …

– Мне Линор никогда ничего не рассказывает, правда.

– Рик, не знаю, долго ли я тут пробуду, в смысле, я уверена, что в какой-то момент мне надо будет в Атланту, если ты понимаешь, о чем я, но, пока я тут, думаю, ты увидишь, что я могу делать всякое такое, чего она не может. Или не будет.

– Я думаю, это всегда «не может». Мне вдруг стало казаться, что, видимо, это никогда не было честным «не будет».

– Ты знаешь, что Энди поимел и твою бывшую жену тоже? Я почти уверена. Я видела, как он выходил из вашего дома.

– Она хороший человек, вдруг стало казаться мне.

– Кто?

– Ты думаешь о себе, что ты хороший человек, Минди? Когда ты думаешь о себе, ты думаешь о себе, что ты хорошая?

– Ну конечно, глупенький. Как жить, если не думаешь о себе, что ты хорошая?

– …

– Тогда ты даже и себе не нравишься, и как тогда жить?

– …

– В эфире Христианская вещательная сеть. Оставайтесь с преподобным Хартом Ли Псикком, пожалуйста.

– А как мой сын?

– Что?

– Вэнс, мой сын.

– Думаю, Энди к нему даже не приставал. Вряд ли ты должен тревожиться за Вэнса.

– Я имею в виду, видела ли ты его. Приезжает ли он домой, хоть иногда. Видишь ли ты его на улицах.

– Помнишь, когда Вэнс пинал мячи весь день напролет? Честно, никогда не понимала, как человек может просто пинать мяч часами, часами, снова и снова. А помнишь, папочка все маячил в окошке, смотрел, чтоб мяч не залетел на наш газон, а когда тот залетал, выбегал с отверткой и вспарывал мячу брюхо?

– …

– Я не видела Вэнса много лет, Рик.