– Господи, они готовятся к взлету. Мы движемся. Безумный грохот в ушах.

– …

– По иронии судьбы мужчина, чей инстинкт любви силен, естествен и инстинктивен, насколько это возможно, не может найти кого-то, кого можно полюбить.

– Мы рассказываем историю? Или это твоя Кипучая многозначительность?

– История в процессе. Вышеупомянутый до-саркастически-перебивательский факт в том, что мужчина, в котором инстинкты и склонности весьма сильны и чисты, вообще не способен эти сильные и чистые инстинкты и склонности контролировать. Без вариантов получается вот что: мужчина встречает наполовину или даже на четверть вожделенную женщину и немедленно влюбляется в нее до беспамятства, с места в карьер, первым делом, без прелюдий, и выпаливает «я вас люблю» практически первой репликой, ибо не может контролировать свою чрезвычайно горячую любовь, и речь не только о похоти, нам дают понять, что речь о глубокой, психологически изощренной, страстной любви, о чувствах, которые на него накатывают, и он немедленно, при первой возможности, говорит «я вас люблю», и его зрачки расширяются, пока не заполняют глаза целиком, и он раскованно движется к означенной женщине, как будто хочет ее коснуться в сексуальном смысле, и женщины, с которыми он это проделывает, то есть более-менее всякая встреченная им женщина, они по вполне понятным причинам не реагируют положительно, мужчина сразу говорит им «я вас люблю» и сразу делает заявку на близость, и женщины, все без вариантов, на месте его отвергают, словами, или бьют сумочкой, или, хуже всего, бегут прочь и кричат, и эти крики слышат только они и он.

– Рик, ты только взгляни вниз. Из окна.

– Куда?

– Просто вниз.

– Господи, я ее знаю! Это же…

– Джейн Мэнсфилд.

– Джейн Мэнсфилд, точно. Что она делает в форме города? Это Восточный Коринф?

– Я потом объясню.

– Боже мой, ты посмотри на западную границу. Это же 271-е. Внутреннее кольцо. Я по нему приехал.

– Тем временем влюбленный, от которого полюбленные убегают с немыми криками…

– Да. Мужчина, понятно, не слишком счастлив. Он не просто лишен возможности любить – сама мощь и интенсивность любовного дерзания лишают его этой возможности, отчего лишение, понятно, вгоняет его в невообразимо бо́льшую тоску, депрессию и фрустрацию, чем вогнала бы тебя или меня, поскольку наши инстинкты нам полуподконтрольны, то есть полуудовлетворимы.

– Еще жвачки?

– И вот мужчина в тупике, и теряет работу в Департаменте мер и весов штата Нью-Йорк, где был необычайно успешен прежде, чем проблема интенсивности любви окончательно загнала его в тупик, и теперь он бродит по улицам Нью-Йорка, тратит деньги, накопленные на банковском счету в период блестящей мерно-весовой карьеры, шатается по улицам, останавливается, только когда влюбляется, получает пощечину, смех или немые крики. И так продолжается месяцами, и вот как-то раз на Таймс-сквер он видит скромный ксерокопированный листочек на доске объявлений, рекламирующий врача, как утверждается, любовного терапевта, лечащего расстройства, порождаемые чувством любви и с ним связанные.

– Это типа секс-терапевта?

– Нет, наоборот, внизу объявления курсивом написано «Это Не Секс-Терапевт», а рядом адрес, и вот мужчина, который не в восторге от своей жизни, не перегружен альтернативами решения своих проблем, бежит в метро и едет через весь город в кабинет любовного терапевта. И в вагоне метро с ним едут четыре женщины, три – умеренно вожделенные, и он влюбляется через две секунды в каждую из трех, одну за другой, и его бьют, и высмеивают, и делают объектом немых криков поочередно, и в итоге он смотрит на четвертую женщину, она толстая и этого не скрывает, у нее волосы космами, и круглые очки с толстыми линзами, и необычайно слабый подбородок, слабее даже моего, то есть четвертая женщина – невожделенная сверх всякой меры, даже для этого мужчины, кроме того, ее очень сложно разглядеть, потому что она жмется в тень в хвосте вагона, воротник пальто поднят, шея обмотана толстым шарфом.