У Тани блеснули глаза, она повернулась к Кожевникову:

– Говорите же, что я должна сделать?

– Хартман ухаживает за вами? – спросил Кожевников.

– Да.

Дмитрий с радостью отметил, что Таня не покраснела, не сконфузилась. Ответила спокойно и пояснила:

– Да, он выделяет меня. Оказывает знаки внимания.

– Я бы удивился… Таня, найдите возможность как-нибудь, словно бы случайно, в разговоре, упомянуть, что знаете меня. И не просто знаете – дружны.

– Откуда же? Что я должна сказать?

– А вы скажите, что мы уже много лет часто бываем в одной компании. Я же знаю, ваш отец был инженером на моём заводе. И до революции, и в двадцатые годы. Одним из ведущих специалистов. У нас до сих пор помнят Людвига Фридриховича. Подумайте, кто из старых друзей отца и сейчас связан с заводом? Не работает уже, конечно, но в общественной жизни, например, участвует…

– Так Сергей Андрианович, – сходу воскликнула Татьяна. – Верескаев!

– Ну как же, знаю, – подхватил Кожевников. – Бывший ведущий конструктор, чудесный человек.

– Я и в самом деле иногда бываю в гостях у его семьи.

– А я вот нет, – вздохнул Николай. – Но Хартман об этом не знает. Главное, он слышал обо мне – это несомненно. И фигура для него я очень интересная.

– Он будет просить меня познакомить его с вами?

– Почти наверняка… Но! – Кожевников поднял палец, покрутил им многозначительно. – Делать мы этого не станем. Задача другая… Таня, вы скоро его увидите?

– Завтра у нас занятия, – сказала Таня. – Он их не пропускает.

– Отлично, просто отлично!

Кожевников вскочил, прошёлся по комнате, потирая руки. Снова сел рядом на диван – близко к ней, заглянул в глаза. Таня легко улыбнулась ему. Ей теперь самой было странно: как же она могла «побаиваться» Кожевникова… Николая. Считать, что он суровый, неприязненный. Глупая! У него такой проникновенный взгляд, прозрачные, чистые глаза…

Николай и Дмитрий заранее продумали разные варианты операции с Хартманом, потому план в голове у Кожевникова возник мгновенно, но не на пустом месте.

– Танечка, я вас приглашаю на вечер в заводской Дом культуры. Он как раз послезавтра. Будет очень удачно, если вы именно завтра сумеете перед Хартманом упомянуть обо мне и об этом приглашении.

– Скажу обязательно. Я… я придумаю, как. Но что дальше будет?

– А мы сейчас обговорим варианты вашего разговора. Он может повернуться по-разному, но три момента должны непременно случиться. Первое: вы скажите, что я последние дни очень занят и озабочен. Готовлюсь везти новый танк на испытательный полигон, буквально на днях. Второе: вы, Таня, знаете, где этот полигон. Скажем, весной я брал вас с собой на этот полигон, вроде как на экскурсию, по-дружески. И третье: Хартман будет проситься с вами на вечер. Уверен, он станет – в надежде познакомиться со мной. Но мы с вами разыграем перед ним небольшую пьеску…

– Пойдёмте к буфету. Хотите мороженого?

– Нет.

Таня покрутила головой, не столько отказываясь, сколько оглядываясь вокруг. И Хартман тут же догадался:

– Ждёте своего кавалера? Что же он опаздывает?

– Я же вам говорила, Гюнтер, Николай мне не кавалер. Просто друг.

– Не поверю, что вы ему не нравитесь. Этого просто не может быть.

Она взглянула на него из-под опущенных ресниц, быстро улыбнулась.