— Не тот ли это подлец, Ваше благородие, — начал один из старшин, обращаясь к мичману, подчёркивая, что мы с ним одного звания. — Который покалечил наших друзей?

— Он самый, Дмитрий Ефимович, — наигранно кивнул тот. — Пользуется, крысёныш, что Никифор его не сдаст.

— Прикрывается значком и служебным положением, — подал голос второй старшина. — Чтобы в пятак не дали.

— Собака, она и есть… — продолжил было мичман, но я не стал слушать.

Поднялся со своего места. Молча положил значок безопасника подальше от посуды. Медленно снял и бросил туда же форменную куртку, портупею с оружием, рубашку и, обойдя стол, встал перед ними. В одной тельняшке.

Они застыли, как вкопанные. Глаза расширились. Зрачки заметались в стороны. Один из старшин даже обернулся назад, но летёхи там не было. Он свалил из отсека.

На столовую упала тишина. К нам прикипели взгляды абсолютно всех, кто находился здесь. Морпехи напряглись.

Я медленно потянулся к подносу. Взял яблоко и смачно откусил от него.

Будто выстрел прозвучал.

Один из троицы вздрогнул. У второго глаз дернулся, а мичман сжал челюсть до скрежета. Мне же захотелось заржать. Еле сдержался, и просто хмыкнул, глядя ему в глаза.

Тут-то его и прорвало:

— Ах ты дудень хренов, — он плюнул мне под ноги, — думаешь, тельняшку напялил, и крутой стал?

Да что такое? Они драться пришли, или лясы точить? Сколько ещё ему нужно для разогрева? Ладно. Сам начну.

Удар под дых. Подбить по голени старшину. Прихватить. Подсечка. А третьему, просто выбить ноги телекинезом. В завершении, картинно, откровенно рисуясь, провёл мичману бросок через бедро и выпрямился, снова кусая яблоко.

Что тут началось!

Морпехи вскочили с мест. Бросились к нам. Попытались атаковать с ходу, но я врубил воздушную волну. Не путать с силовой, мне же не нужны жертвы.

Самых быстрых бойцов сдуло на палубу, но они снова вскочили на ноги, образовав вместе с остальными широкий круг.

Вот сейчас меня будут бить. Против роты не сдюжу. Особенно, если сдерживать себя, чтоб никого не травмировать. Интересно, смогу я в таких условиях положить хотя бы отделение? Тесак в руки и точно смогу, даже больше, а вот так, на половину мощности, пусть и салаг малосильных. Что ж, сейчас проверю.

Замерцали со всех сторон локальные щиты. Руки засветились синим, а губы растянулись в хищной улыбке.

— Ну, чего ждём? — спросил громко, и тут же продолжил с издёвкой в голосе: — поросль зелёная.

Толпа качнулась вперёд. Я встал удобнее. Поднял руки повыше. Спружинил на коленях и понесла…

— Стоять! — раздался мощный бас. — Прекратить!

Толпа морпехов замерла. Качнулась назад и расступилась с одной стороны. В круг вышли два обер-офицера. Никифор Андреевич, и ещё один капитан в чёрной форме. Совсем не тот, которого я пометил минут десять назад.

— Доложить, — рявкнул капитан, оглядев меня и до сих пор лежавших на полу хулиганов. — А ты силу убери.

Глаза его зло сверкали синим. Ноздри нервно раздувались, а кулаки были сжаты. Я ощутил на себе мощное давление ауры. Не знаю, наверное, пунктов под сорок.

Ощутил, и, насупившись, выдержал, чем заслужил удивлённый взгляд. А то, после войны с Раксами у меня индекс скаканул на четыре единицы до тридцати двух. Да-да, сам не верю, но как есть. Теперь могу себе позволить личную метелицу.

— Он это… а мы то… — рассказывал побитый мичман, поднявшись на ноги. — А он вот так…

— Очевидная самозащита, — произнёс Никифор Андреевич, когда доклад закончился.