— Рад познакомиться, твоё благородие, — он положил сверху вторую ладонь, затягивая рукопожатие и громко объявил: — господа морпехи, горд представить вам кавалера ордена Святого Великомученика и Победоносца Георгия четвертой степени посмертно, мичмана Ростислава Драгомировича Турова. Ура!

Ура! Ура! Ура! Раскатилось троекратно по столовой. У меня аж уши заложило от неожиданности, а капитан продолжил, торжественно улыбаясь:

— Именно он, после гибели старших офицеров, возглавил отделение кадетов академии! — его глаза сверкнули, грудь расширилась на вдохе, и мощный бас полетел дальше: — вы знаете их, как мертвецов! Они совершили невозможное. Не только выжили, но и сорвали засаду врага на наш флот, подарили победу своим братьям по оружию! Господа, Ура!

Ура! Ура! Ура!

Неожиданно! Откуда они только узнали? Даже не знаю, что и сказать. Чувство гордости за моих бойцов накатило, но непривычно как-то… А, да к чёрту.

Сделал морду кирпичом и спокойно оглядел толпу морпехов. Задержался взглядом на некоторых лицах. Если это известность, то мне не нравится. Слишком много интереса в глазах. Приятно, конечно, но подвиги должны быть в тишине. Да и восхищаются пусть на расстоянии.

— А ты говоришь отец, — хмыкнул капитан, отпуская мою руку. — Ты и твоё отделение уже сами знаменитости.

— Да, как-то не ожидал, — я растерянно пожал плечами.

— Никто не ожидал, — улыбнулся капитан, — представь, как я удивился, когда бойцы попытались проучить безопасника, а это ты, кстати, — он глянул на меня заинтересованно, — как так вышло?

— Да, как-то по глупости, — я снова пожал плечами. — На стипендию повёлся.

Не знаю, как-то неуютно себя ощущал в центре внимания. Приходится напрягаться, и быть невозмутимым. Ещё и нос зачесался. Блин.

— Ага, как и все до тебя, — рассмеялся капитан, а Никифор Андреевич поморщился. — Ну, ничего, по глупости и страсти начинаются самые интересные приключения, — он хлопнул меня по плечу, и предложил: — пойдём к офицерам? Познакомлю, дёрнем пару рюмок, пообщаемся.

Не-не, только не это. Выпьют, начнут своими похождениями хвастаться. Потом кто-нибудь по пьяни обидится, а мне жить с этим. Никаких попоек со штабными, от этого только вред.

— Благодарю, — кивнул я, — мне бы с бойцами остаться. Разговор закончим, да и чай допить надо.

— Ну, как знаешь, — хмыкнул капитан, — моё дело предложить. До встречи.

Он развернулся и пошёл к своему месту.

— Лучше бы к офицерам пошёл, — шепнул мне на ухо Никифор Андреевич, когда проходил мимо, вслед за капитаном, — матросы на занятиях уже месяц смотрят записи ваших боев. Ты их кумир.

Да вашу ж торпеду! Я огляделся. Морпехи, с восторгом в глазах, медленно сужали круг.

* * *

Действительно, лучше бы к офицерам пошёл. Сделал бы вид, что меня развезло, и свалил. Пусть и с небольшим уроном к авторитету. На молодость бы списали.

Морпехи же сами были моложе меня. Задавали кучу вопросов. Интересовались мной, бойцами моего отделения. Особенно популярными в их глазах были Гвоздь, Гусаров, Пруха с Феей и, неожиданно, Мелконян, который потерял руку в бою с невидимкой.

Самый популярный вопрос: «боялся ли я?». Как на такое отвечать? Скажешь: «нет» — не поверят. Скажешь: «да, поджилки тряслись» — авторитет себе испортишь.

Кто-то даже спросил, не думал ли я использовать ездовых черепах?

Нет, они не пытались меня как-то принизить или затроллить.