– Как, вашу мать, вы сумели… – говорит он, пожалуй, чересчур громко.

– Это все вот этот молокосос, – с торжеством говорю я.

Фергал сияет. Скотчи в восторге хлопает его по ноге.

– Ах ты, долбаный сукин сын, твою мать, – говорит он. – Вот это голова, блин, твою мать!

Фергал наклоняется и начинает возиться с замком Скотчи. На этот раз ему требуется всего пять минут.

– С каждым разом все проще, – говорит он.

Скотчи внезапно замирает как громом пораженный.

– Что случилось? – с волнением спрашиваю я.

– А дверь ты открыть можешь? – спрашивает Скотчи.

Но Фергал качает головой:

– Нужен большой ключ с бородкой. У нас нет для этого металла, и даже если б был, сделать такой ключ трудно. Да и шумная это работа…

Но Скотчи нимало не обескуражен этим ответом, и я думаю, что если мы даже не сможем выбраться отсюда, мы, по крайней мере, отыграли у тюремщиков очко.

Внезапно Скотчи поворачивается к нам.

– Руки! – говорит он.

Наши руки скованы примерно полуторафутовой железой цепью, один конец которой приварен к левому наручнику, а другой крепится к правому при помощи замка. Эти замки никогда не отпираются, и я думаю, что они уже заржавели и открыть их будет сложнее, но Фергал говорит, что все они – стандартные и ничем не отличаются от замков на ножной цепи. Несколько минут он ковыряется с моим замком, и тот в конце концов уступает. Скотчи, подпрыгивая от нетерпения, требует, чтобы Фергал освободил и его. Свой замок Фергал отпирает последним. Теперь – впервые за много недель – мы можем двигаться совершенно свободно; я несколько раз подпрыгиваю и делаю несколько наклонов, доставая пальцы ног. Фергал и Скотчи потягиваются, смотрят на меня и смеются.

Потом Скотчи делает нам знак подойти ближе.

– О'кей, парни, теперь давайте немного успокоимся и подумаем, что мы имеем… Так… Есть одно дело, которое мне хотелось сделать с тех самых пор, как мы попали в эту дыру. Нужно посмотреть, что видно из этого нашего долбаного окна. Или нет – лучше подсади Фергала, Брюс, он сядет тебе на плечи.

Я киваю. Из нас троих я по‑прежнему самый сильный, а Фергал – самый легкий, поэтому в словах Скотчи есть смысл. Мы подходим к окну. Я складываю руки ковшиком, и Фергал встает на них, как на ступеньку. Я поднимаю его вверх, и он усаживается мне на плечи.

– Ну, что ты видишь? – нетерпеливо спрашивает Скотчи.

– Значит, так, – докладывает Фергал, – по углам я вижу четыре вышки. На каждой вышке – охранник, может быть даже два, никак не разгляжу. За стеной нашего блока трава, а дальше – ограда из проволочной сетки высотой примерно… гм‑м… футов двадцать. По верху ограды идут две спирали Бруно из «высечки».

– Какое расстояние от стены до ограды? – спрашивает снизу Скотчи.

– Не знаю. Ярдов тридцать, может быть, двадцать – не могу сказать точно.

– А что за ней?

– За оградой? – переспрашивает Фергал.

– За оградой, конечно, за чем же еще? – шипит Скотчи.

– Дальше снова трава, потом, ярдов через тридцать–сорок, – заросли.

– Ладно, хватит, слезай! – не выдерживаю я. – Иначе я сейчас сдохну.

Скотчи взволнован, я тоже. Фергал, сидя у меня на плечах, принимается деловито рассуждать вслух:

– Даже если мы сумеем открыть дверь, вырваться во двор и перелезть через стену, остается еще эта ограда. Она довольно высокая, к тому же по ночам вдоль нее наверняка пускают сторожевых собак, – говорит он и вздрагивает.