– Именно. У всех людей разные вкусы и многим не нравится даже столь известная вещь, как Мона Лиза. Искусство – это царство вкуса. Собственно, кто я такой, чтобы рассказывать вам об этом? Ведь художник здесь один.

Дженни не могла поверить ему.

– Может быть.

– Хорошо, вы по-прежнему хотите убедиться в том, что я говорю правду? Тогда оглянитесь вокруг, Дженни. Все, что вы видите в этом доме, говорит о моем вкусе. Что вы думаете об этом?

Внезапно Дженни бросило в жар, как будто она должна была сдать самый важный экзамен. У нее задрожал подбородок, но она попыталась взять себя в руки. Внимательно оглядев то, что было в поле ее зрения, она пожала плечами.

– Что я думаю? Мне кажется, что здесь хорошо. – Мистер Стивенсон усмехнулся.

– Ну что вы, Дженни. Не хвалите меня так сильно.

– Нет, правда. Мне нравиться интерьер. Он превосходен. Практически каждая вещь на месте и сочетается с другой. Очень точно, в стиле и со вкусом.

– Нет, вы обманываете меня. Вас тошнит от этого, – спокойно произнес Питер.

Чуть растерявшись, Дженни замотала головой, начиная протестовать. Но вскоре она поняла замысел мистера Стивенсона.

– Я раскусила вас! Мне действительно нравится ваш дом: оформление, мебель… Все. Однако если бы вы были не уверены в своем вкусе, то не поверили бы даже самым искренним отзывам. Правильно?

Питер Стивенсон засмеялся.

– Правильно! И не важно, сколько людей расхваливали бы мой выбор, я бы все равно им не верил. Даже если бы я стал знаменитым, то продолжал бояться каждого нового мнения.

В тот момент Дженни действительно пришлось бороться со слезами, которые так и норовили хлынуть ручьями из глаз. Мистер Стивенсон был так мил и внимателен к ней.

– Вот это да! А я и не думала, что вы всерьез увлекаетесь искусством.

– Увлекаюсь, но довольно недолго, – ответил он, пожимая плечами.

В конце концов Дженни сдалась.

– Вы очень добры ко мне, мистер Стивенсон.

– Не говорите мне так много комплиментов, я же могу расслабиться в такой обстановке, а это может в итоге привести к банкротству. – Его глаза заблестели как вода под ласковым солнцем Калифорнии. – Почему вы не зовете меня Питер?

Дженни заморгала от удивления.

– Потому что Чарли запретил.

– О, нет! – застонал Питер. – Вы неправильно меня поняли. Я не спрашиваю, почему вы не называете меня по имени. Я догадываюсь, почему вы этого не делаете. Просто прошу вас в дальнейшем называть меня Питер.

Дженни замотала головой.

– Не могу. Если Чарли узнает…

– Послушайте, я ваш босс, а не Чарли.

– Я знаю, но… – Дженни быстро огляделась по сторонам, потом подошла ближе к Питеру и прошептала: – Чарли носит с собой пистолет. Вы знали об этом? Он прячет его под пиджаком в такой штуке, как полицейские. Мне не хотелось бы злить его.

Наступила тишина. Их взгляды встретились. Мистер Стивенсон потер лоб.

– Я знаю, что Чарли носит пистолет, – сказал он. – Это положено ему по должности, поскольку он мой водитель и одновременно телохранитель. Но его совершенно не касается ни то, как вы будете называть меня, ни то, какие отношения у нас будут складываться в дальнейшем.

Дженни судорожно сглотнула.

– Понятно. – Собрав всю свою смелость, она решила попробовать. – Питер… – И остановилась в ожидании, но ничего не произошло. Здорово! – Питер, – вновь повторила она. Опять ничего страшного не случилось. – Питер!

Он поднял руки.