|
начальника ОРСа. Затем шли Жанна Лоц, Лида Гриднева и Женя Кибидзе – их отцы были начальниками рудников и заводов. За ними – детки мелких исполкомовских и торговых работников. Сонька не вязалась к нам никаким боком: как выяснилось, тетя Валя дальше карьеры повара в столовой не пошла. Сонька – ее манеры, одежда стали объектом постоянных насмешек. Я делала вид, что забыла нашу давнюю дружбу, а Сонька благородно о ней не напоминала, ходила сама по себе, учебу тянула еле-еле на тройки. Когда на уроке раздавалось учительское «Колесниченко!» по классу пробегал веселый шумок: все ждали маленького развлечения. Вот сейчас она разогнет свое длинное нескладное тело, но немного не до конца, и вот так, не распрямившись, пойдет к доске, где будет трудно, заикаясь и потея, говорить. Гадкий утенок не спешил превращаться в красивую птицу, да ничто вокруг и не располагало к этому.
Ее появление повергло нас в маленький шок. На Соньке было шерстяное, куцее платье в умопомрачительную желтую клетку, босоножки со стоптанными каблуками и даже ресницы, чуть тронутые тушью… Алка Демьянова, вся замшево-кожаная, зaтpяcлacь в приступе смеха, отвернувшись к стене. Сонька гордо прошла сквозь строй насмешливых взглядов и заняла свободное место за столом. Вокруг нее сразу же зависло пустое пространство: места рядом никто не занимал. Вечеринка набирала ход. Всe, что было крепче чая, наливалось под столом, это вносило оживление в наше поначалу чопорное поведение – первый раз с десятиклассниками! Постепенно наши юные лица зарозовели и повеселели. Десятиклассники стали приглашать наших девочек. Меня никто не приглашал. Тот Мальчик танцевал с нашей Алкой: фирменной, обтянутой, лоснящейся кожаными боками. В горестном своем отчаянии я готова была променять горкомовскую маму на орсовскую… В этот момент случилось событие, потрясшее всех. В зал вошли наши военрук и физрук. Вообще-то, учителя нам предоставили свободу действий и не очень бдили: все-таки Новый год, а учителя тоже люди. Но физрук и военрук были не простыми учителями: они были братья-близнецы, эдакие «секс-бои». В общем, если Шварценеггера смешать с Аленом Делоном и получившееся разделить надвое, то получились бы наши Василий Иванович и Денис Иванович. В них не осмеливалась влюбляться даже Алка в своей суперупаковке, хотя, возможно, это была ее программа-максимум. Девицы наши при появлении Иванычей сделали стойку, каждая избрав, по ее мнению, наиболее эффектную позу: Алка чуть согнула ногу и она забелела в разрезе, Лидка Гриднева свела плечи, ниже пригнувшись к столу, отчего дорожка между грудями, ведущая в темные недра легкого платья, стала гораздо заметней. Женька Кибидзе сверкнула черными очами и налилась вдруг более сочными красками: волосы стали чернее, кожа белее, а румянец натуральный напрочь затмил макияжный. Я тоже срефлексировала, но решила не мелочиться: закинула ногу на ногу, слегка пригнулась к столу, повторив маневр Гридневой, и подпустила в глаза томного тумана. Невозмутимой осталась лишь Сонька, она ковыряла вилкой в салате и попивала «Пепси-колу». – Василь Иваныч, Денис Иваныч! Как мы рады, что вы пришли, – затрещала наша активистка Баранова, во всем любившая наводить порядок, – Садитесь, садитесь скорее! С Новым годом вас, с новым сча… Иванычи, суперменисто поигрывая бицепсами, обошли стол, и… заполнили с обеих сторон пустоту вокруг Соньки. Алкина нога оскорбленно исчезла в разрезе. Сонька мужественно дожевала салат, слегка порозовела, и… очень светски улыбнулась сначала направо, потом налево. Боже, что тут началось! Иван и Денис Иванычи устроили соревнование по ухаживанию за Сонькой. Они наливали ей, накладывали что-то в тарелку, острили, и вообще делали вид, будто кроме их троих никого не существует. Сонька то бледнела, то розовела, сняла очки и как-то вдруг похорошела неузнаваемо – распрямила плечи, и из долговязой превратилась в стройную и длинноногую. |
