Тем же вечером, отпросившись в город в канцелярскую лавку, Гарольд встретился с Маликом. Он отдал индийцу фальшивый бриллиант, а тот в темноте не заметил подмены. Оба не знали, что за ними наблюдают Джати и Бинод Чанд. Они набросились на Малика, а обнаружив подделку, жестоко расправились с ним. Вероятно, перед смертью Малик сказал им, что настоящий бриллиант находится у кого-то из друзей Лоуренса, — этим объяснялось то, что братья попытались отыскать «Кохинор» во дворце.

Видел ли Гарольд сцену казни — осталось неизвестным. Во всяком случае, когда наутро в крепость доставили отрезанную голову, он, несомненно, догадался, что случилось.

Догадалась об этом и Эммелин, когда выяснилось, что в шляпной коробке была найдена хрустальная копия «Кохинора». Она обвинила секретаря в обмане и пригрозила сообщить Лоуренсу, кто украл бриллиант. Но Гарольд лишь посмеялся и, в свою очередь, пригрозил ей разоблачением: он сохранил записку девушки о выдуманном похищении.

Можно было только предполагать, что почувствовал и подумал Гарольд, когда Эммелин предложила ему украсть «Кохинор». Скорее всего, у сообразительного секретаря родился свой собственный план. Вероятно, он никогда на самом деле не любил девушку, однако идея завладеть драгоценностью так, чтобы подозрение пало на многих, ему понравилась. Он изначально решил не совершать подмену — вместо этого присвоить «Кохинор», а сообщнице позже отдать (точнее, вернуть) ее же фальшивый бриллиант. Возможно, далее секретарь собирался переждать, пока не утихнет суета, а затем навсегда покинуть Индию. Впрочем, сейчас это уже не имело значения…

Ближе к полуночи обсуждение было закончено и решение было принято. Полковник с майором попрощались и ушли, а Бенедикта чиновник попросил задержаться еще ненадолго.

— Не знаю, как вас благодарить, мой мальчик, — сказал Лоуренс. — Но в долгу я не останусь, это я вам обещаю.

— Сэр…

— Не возражайте! Вы ведь дождетесь моего возвращения из Бомбея?

— Думаю, да. Если снова не случится чего-нибудь из ряда вон выходящего.

Они рассмеялись. Лоуренс вытащил из ящика жестяную коробочку, вынул из нее «Кохинор», выложил на стол:

— Мы не придумали, как именно вписать в наш план его. Нужно, чтобы все выглядело гладко…

Бенедикт обвел глазами кабинет. Его взгляд остановился на стоявшей в углу ширме — за нею хранился фрачный костюм, который Лоуренс надевал в торжественных случаях. Бенедикт выразительно посмотрел на чиновника, и тот понял его без слов.

Лоуренс взял алмаз, зашел на секунду за ширму, вернулся и снова уселся за стол, позвонил в колокольчик. Подмигнул Бенедикту, и оба придали своим лицам скорбное выражение.

Через минуту в кабинете появился Кунвар. Слуга старался бодриться, но было заметно, что от переживаний он даже похудел.

— Еще бренди, мой господин? — спросил он с тяжким вздохом.

— Нет, достаточно, — отозвался Лоуренс. — Ты собрал вещи?

— Все давно готово, мой господин.

— Будь добр, положи еще жилет от фрачного костюма.

— Хорошо, мой господин.

Слуга зашел за ширму, немного повозился там и вышел с шелковым жилетом в руках.

— На нем было небольшое пятнышко от вина, — сообщил Кунвар, поглаживая блестящую серебристо-серую ткань, — на кармане. — Он виновато улыбнулся, словно сам посадил это пятно. — Но, по-моему, я хорошо его отчи… О Единый Бог, всемогущий и всепронизывающий!!! Воистину лишен ты ненависти и пристрастий, источаешь ты милосердие и любовь и творишь чудеса!.. 

Эпилог

С той поры прошло шестьдесят с лишним лет.