– Всё в порядке, Лена? – спросил он, направляясь к кухонному столу, чтобы положить пакеты с покупками.

– Да, конечно, – ответила я торопливо и встала так, чтобы оказаться между ним и стулом, где стоял снежный шар.

День настал. Я обрету свободу или умру; я чувствовала это, чувствовала с каждым ударом сердца. И тут меня охватил страх, звериный ужас. Он окутал тело, словно в непроницаемый кокон, сковал и обездвижил меня.

С этой секунды все происходило машинально. Клянусь, я не помню тот момент, когда схватила снежный шар. Кажется, он распаковывает покупки? Или ворошит пепел в печке? Я смотрю на него, он стоит ко мне спиной, чуть наклонившись. Я подступаю к нему. Снежный шар в руке весит целую тонну, я едва могу удержать его. И все же мне удается как следует размахнуться.

Что делают в этот момент дети? Это Ханна стоит в метре от меня? У нее вырывается предостерегающий возглас, которого я не слышу, потому что все глушит кокон. Да, я вижу ее краем глаза, но рот у нее закрыт. Ханна молча и безучастно смотрит, как снежный шар по угрожающей траектории рассекает воздух.

А Йонатан? Должно быть, тоже где-то здесь. Возможно, как раз с веселой болтовней забегает за диван. Папа дома, и он рад этому. Папа разожжет огонь в печи, и в хижине станет тепло. Папа приготовит что-нибудь вкусненькое. Какое счастье, что папа снова дома…

В эту секунду твой муж начинает разворачиваться – слишком поздно. Раздается звук памм! – как будто арбуз уронили на пол. Издает ли он какой-то звук? Болезненный стон? А может, даже вскрикивает? Ничего не слышу, только кровь шумит у меня в ушах. И глухое, сокрушительное памм! Я нанесла удар, достаточно сильный, чтобы оглушить, и его тело оседает, словно марионетке подрезали нитки. Этого довольно, он лежит на полу, но я, кажется, не останавливаюсь. Я бью, снова, и снова, и снова, пока снежный шар не раскалывается о его голову. Однако мне и этого мало, и я продолжаю молотить его разбитым шаром; острые осколки рвут ему лицо. Кровь – наверное, она повсюду.

Я пячусь назад с орудием убийства в руке. В поле моего зрения попадают дети; вот они, застыли как вкопанные. Ханна стоит с неподвижным, пустым лицом. Йонатан перепуган. Слезы скатываются по щекам, рот беспомощно приоткрыт. Руки плетьми висят вдоль хрупкого туловища. Его глаза, его взгляд… Снежный шар был его подарком для меня, самым важным его поступком, его гордостью. И этим снежным шаром был убит отец. Он убил отца, потому что подарил снежный шар мне. Его губы сложились в беззвучное:

– Мама…

Роняю шар. Он бьется об пол, и удар отдается в моем сознании. Для меня шар разбит только теперь. Этот звук пробивается сквозь кокон, подстегивает меня. Я опускаюсь на колени рядом с телом и достаю связку ключей из кармана брюк. Господи, он шевельнулся? Этого не может быть, это невозможно, он мертв, как позднее установит полиция. Я снова пячусь. В моей руке звенит связка ключей. Я бросаюсь к двери, дрожащими пальцами поочередно вставляю ключи в замок, пока какой-то из них не подходит. Подходит! Дверь открыта!

– Дети, быстрее! – кричу я. – Бежим!

Однако они не двигаются. Оцепенело стоят у неподвижного тела своего отца.