– Твою мать!..

– Я знаю, где, – вдруг раздался за спиной Виктора голос, от которого у него дыбом встали волосы на затылке.

– Где? – прохрипел он, оборачиваясь.

Оксана стояла к нему почти вплотную и смотрела в сверху вниз. Виктор старался не смотреть на ее лицо, но к горлу неотвратимо подкатывала тошнота.

– Где?! – настойчивее повторил он, поднимаясь.

Она была невысокой, как Лера, но с легкой, болезненно рыхлой полнотой. И цвет ее глаз похож на Лерин – такой же темный, словно крепкий чай, но глаза у нее были маленькими и глубоко посаженными. А ее волосы, от природы светлые, могли бы быть похожи на его собственные, но были слишком тонкими и жесткими. Широкий нос, бесформенные полные губы – Виктор часто пытался убеждать себя, что младшая сестра не похожа ни на кого из их семьи, но это было не так.

Конечно же, это не так.

Даже мудрый Мартин не успел этого разглядеть, да и не особо старался, занятый другим. Но Виктор заметил это в первую секунду своего появления в доме и не мог отделаться от этого морока. С лица Оксаны на него всегда смотрел их отец.

– Там, – она указала на дверь туалета.

Виктор рывком открыл дверь.

– Где?

– Там, под крышкой… нет, под другой…

Он снял крышку со сливного бачка и с трудом подавил желание расколотить ее об пол.

– Здесь ничего нет, – прошипел он. – Да и не стал бы… я прятать в таком очевидном месте.

– Там штучка плавает серая, – угрюмо ответила Оксана.

– Какая, мать твою, серая… кхм. Иди сюда. Ко мне, я сказал! – он грубо притянул сестру за руку, борясь с желанием вытереть ладонь о штаны. Не стал, потому что знал, что потом не выдержит и бросит брюки в стирку, а сейчас было не до того. – Доставай. Живее!

Он с нарастающим раздражением следил, как она вылавливает из воды поплавок. Мелькнула мысль перекрыть вентили и слить воду, но он не стал этого делать.

– Как ты узнала? – вдруг спросила Ника, и Виктор расслышал в ее голосе глухую ненависть.

– Видела…

– Не ври, он не мог не запереть за собой дверь! – прошипела она, подаваясь вперед.

– Видела! Я его видела! – Оксана попыталась отойти, но Ника едва заметно подалась вперед. Ее улыбка в этот момент была не менее безумна, чем самая безумная из улыбок Виктора.

– Лживая сука, что ты скажешь, если однажды у тебя в тарелке окажется пара ложек стеклянной пудры? – прошипела Ника. Виктору показалось, что он видит раздвоенный кончик языка между острых белых зубов. – Или если однажды ты будешь спать так крепко, что не заметишь, как кто то просунет тебе в ухо спицу? – она продолжала наступать и кончики ее пальцев подрагивали от сдерживаемого бешенства.

Виктор не хотел ее останавливать, но потом решил, что если Ника захочет – удавит Оксану прямо здесь и ему придется избавляться от трупа.

– Оставь ее, – нехотя приказал он.

Ника обернулась, и ее взгляд осел на его коже сотней ледяных иголок. Впрочем, она молча отошла к стене. Она молчала, ее губы были плотно сомкнуты, но он мог поклясться, что слышит тихое, разъяренное шипение – не то змеиное, не то кошачье.

– Как ты узнала, где я спрятал сверток? – спросил он у сестры. – Отвечай, или я скажу ей, – он кивнул на Нику, – чтобы делала что хочет и выйду из квартиры.

– Подслушивала… слышала, как ты снимаешь крышку… а потом как щелкаешь зажигалкой, и видела в щелку под дверью огонек…

– И?!

Он не мог заставить себя преодолеть отвращение и даже подойти к ней.