Ему всего тринадцать — как, ракс его подери, он может сражаться против настоящих тёмных созданий?..

Гилберт зажмурился, с каждым мгновением вдыхая всё меньше воздуха, и вдруг ощутил, как его оттолкнули в сторону. Рычание смешалось с оглушительным визгом, кровь брызгала во все стороны, тени беспокойно зашевелились в углах. Гилберт пытался закрыть голову руками, надеясь отгородиться от всех звуков, представить, что всё это не по-настоящему и демонов здесь нет, но запах их крови был слишком сильным, а вой — громким. И Стелла, оторвавшая его руки от головы и заставившая посмотреть на себя, только доказывала, что происходящее — реальность.

— Не переживай, я его убила, — с широкой улыбкой сказала она, — и убью любого, кто посмеет покушаться на твою жизнь.

— Боги милостивые, — ошарашенно выдавил Гилберт. — Я не… Я не думал, что…

— Ничего, всё будет хорошо, — легко перебила его Стелла. — Не бойся, я тебя защищу. Но давай, наконец, найдём Киллиана, хорошо?

Гилберт кое-как кивнул, одновременно чувствуя и угрызения совести за то, что никак не мог взять себя в руки и помочь, и за то, что Стелла была рядом и защищала его. Гилберт всё ещё не понимал, осознавала ли она масштаб случившейся катастрофы, и не мог спросить. Только ощущать, как затуманенный паникой разум немного проясняется, позволяя понять: если он пережил Вторжение, значит, справится с чем угодно. Ему не тринадцать лет, он не беспомощен, наоборот, достаточно силён, чтобы самому справиться с демонами. Ему не нужны Шерая или Стелла, чтобы они защищали его, подставляя себя под удар.

— Прости, — тихо пробормотал Гилберт, сделав шаг ближе и уткнувшись лбом в левое плечо Стеллы. — Прости, я не думал, что испугаюсь…

— Ничего, я тоже в ужасе, — слегка приобняв его, ответила Стелла. — Но я никому не позволю вредить моим друзьям, так что не волнуйся. Со мной ты в безопасности.

* * *

В одно мгновение Марселин вливала неожиданно воспротивившемуся Киту в рот отвар, а в другое уже кричала от ужаса, заметив заползшее через окно чёрное нечто. Целительницы мгновенно бросили все свои дела и выбежали в коридор, тогда как Марселин, ещё охваченная испугом, начала швырять сгустками магии в это нечто.

— Да просто убей его! — заверещал Кит, соскочив с койки.

— Оно не убивается! — истерично возразила Марселин.

Лишь позже, когда чёрная склизкая масса начала складываться в очертания зверя, она поняла, что это был ноктис. Уродливый, с десятком глаз на морде, искривлёнными зубами и наростами на теле с проплешинами, но ноктис. Марселин взвизгнула ещё раз и вскинула руку, приготовившись ставить барьер, когда ноктиса просто разорвало на части. Кровь и плоть брызнули во все стороны, но не попали на Марселин и Кита, будто перед ними всё же появился барьер.

— Что это за хрень?!

Марселин резко обернулась к Стефану, застывшему в дверях. Его глаза горели бронзовым, брови были нахмурены, челюсти — сжаты, а грудь тяжело поднималась и опускалась. Марселин будто разом лишилась всей своей смелости и силы: всхлипнув, она подбежала к Стефану и запрыгнула на него, крепко обняла и судорожно выдавила:

— Я так испугалась…

— Всё хорошо, я его убил, — погладив её по спине, ласково сказал Стефан.

— Да нет же! Я испугалась за тебя! Где, чёрт возьми…

— Потом, потом! — заорал налетевший на них Кит. — У нас ещё гости!

Стефан одной рукой вытолкнул Кита в коридор, задвинув за свою спину, второй поставил ещё один барьер, пока Марселин продолжала виснуть на нём.