— Но если мы начнем выходить они откроют огонь?

— А бес их знает. — пожал плечами артиллерист.

Император кивнул.

И вместе со своим сопровождением удалился.

— Что у него там за палка в руках была? — спросил командир швиссов.

— Зрительная труба, — ответил один магнат, стоящий тут же.

— Чародейство какое? — напрягся Сигизмунд.

— Почем я знаю? Сказывают, что у него есть труба такая, зрительная. Смотришь в нее — и видишь далекое так, словно оно рядом. О том много кто болтает.

— И насколько далеко в нее видно? — поинтересовался швисс.

— Не ведаю. Болтают, будто он эту трубу особливо для Крестового похода изготовил.

— А что еще он для похода специально изготовил?

— Что знал — сказал, — отморозился магнат.

Этот ответ напряг швиссов намного сильнее, чем слова о зрительной трубе. Ну разглядел их неприятель. И что? Толку то с этого? Пока все козыри в этой партии находились у них на руках…

А час спустя началось шоу.

Из перелеска вывалились веселой гурьбой сипахи и черкесы. После чего рассыпавшись редкой и весьма просторной лавой пошли в атаку.

Прямо на фальконеты.

Шагом.

Поначалу во всяком случае.

Артиллеристы, уже зарядившиеся к тому времени, открыли огонь. Но оно был в целом малополезен. Практически беглый залп из более чем семидесяти легких орудий почти не навредил рассеянной конной лаве. Только трех всадников удалось выбить. Двух — прямыми попаданиями в лошадь, одного — опять-таки через поражение лошади — ядро отскочило от грунта и подрубило его коню ногу.

Чтобы спасти расчеты орудий от вырезания командир швиссов выдвинул свою пехоту вперед. Да и шляхетская конница получила приказ — обозначить атаку. Просто чтобы отогнать эту стайку «назойливых мух».

Вполне обычный прием.

Впрочем, идущие в атаку сипахи и черкесы не стали входить в лобовое столкновение. Ибо сами — всего лишь обозначали атаку. Посему отвернули и спокойно начали отходить. Абсолютно безнаказанно. Ведь конница и пехота Сигизмунда вышли за батарею, не давая артиллеристам работать.

Они и так бы ничего не сделал, так как перезаряжались довольно долго. И выдавали по выстрелу раз в две-три, а то и четыре минуты. Ведь в отличие от артиллерии Андрея у них не имелось картузов и прочих прелестей оптимизации более поздних эпох. Из-за чего и банить ствол требовалось тщательнее, и порох совочком загружать, утрамбовывая, и так далее. Мороки — вагон. Так что в лучшем случае они имели возможность лишь на пределе дистанции ударить разок. А это вряд ли бы имело лучший результат, чем первый залп.

Но и это лишь в теории.

На практике, выступившие вперед пехотинцы и всадники лишили артиллеристов возможности перезаряжать орудия. Да те и не стремились, перепугавшись и укрывшись за иными бойцами. Сразу после первого залпа.

Сигизмунд и многие другие командиры сразу же бросились наводить порядок в войске, которое столь нехитрым образом пришло в расстройство. Швейцары то как выдвинулись вперед, так и отошли. Быстро и в относительном порядке.

А вот шляхта отличилась… Все-таки феодальное войско — это едва управляемая трагедия. До людей донесли, что они лишь обозначают атаку. Однако какое-то их количество слегка увлеклось и бросилось в погоню. Иные же устроили давку и едва не затоптали артиллеристов. В общем — красота.

Когда же Сигизмунд и остальные вернулись свое внимание к южному фасу поля, там уже развернулась артиллерия Императора. В центре стояли два Льва. А крыльями от них — сорок семь османских кулеврин.

Да и обратили они внимание как?

Львы начали стрелять.