— Ну прямо секс-бомба! — приветствовал ее знакомый голос.

— А ты у нас специалист по этому делу! — не замедлила с ответом Дон. — Ты рано или я поздно? — Она оглянулась — они были одни.

— Я. Не желаю терять ни одной минуты, пока мы вместе.

— Напомнил! Завтра я уезжаю.

— Что так?

— Ты попросил у меня день, и я тебе его дала, — тихонько проговорила она, отступая на шаг, потому что он сделал шаг в ее сторону.

— А если я опять попрошу? — Скотт приблизился еще, и почему-то это выглядело почти угрожающе. — Ну так как?

Дон прижалась к стене, больше отступать было некуда.

— Ты преследуешь меня, Скотти! Это на тебя не похоже…

«Господи! Прижаться бы к нему, обнять!..»

— Такое долготерпение на меня не похоже, Дон, — пробормотал он, дотрагиваясь кончиком пальца до ее дрожащей нижней губы. — Я понимаю, у тебя определенные обязательства перед Брентом, я восхищаюсь твоей преданностью ему, но нам пора подумать о самих себе. А Брент, поверь мне, Брент не будет переживать. Во всяком случае, пока у него будет возможность играть в свои машинки.

— Знаешь, это мало похоже на комплимент!

Она не понимала, как ей удается казаться хладнокровной. Внутри все кипело.

— При чем тут ты? Просто одни предпочитают машины, другие…

— И что, эти другие — лучшие мужчины?

— Попробуй, тогда сама решишь, — заключил он и вдруг неожиданно обнял, притянул к себе.

Импульсивно Дон попыталась вырваться, но его ласковые руки лишили всякой способности сопротивляться. Она стояла и смотрела, как он медленно склоняется к ее лицу. Какие же у него прекрасные губы — мягкие, теплые, страстные!..

— Расслабься… — прошептал Скотт, пройдясь кончиком языка по контуру ее губ, добиваясь, чтобы они раскрылись. — Вот так…

Словно пламя охватило все тело Дон. В голове пронеслась шальная мысль: сейчас она сама предложит ему поехать в какой-нибудь загородный мотель… Но тут послышались приближающиеся шаги. Родители! Скотт со сдавленным стоном отступил. Ноги у Дон были как ватные, ей пришлось схватить его за локоть, чтобы не упасть. Вошедшие Эд и Рини, наверное, сразу же обо всем догадались.

— Мы тут прощаемся, — поспешно, по-детски начала оправдываться Дон. — Я ему сказала, что завтра утром уезжаю.

— А я послезавтра, — вставил Скотт, делая шаг назад. — Так что сегодня и для меня прощальный вечер.

— Куда ты собираешься, Скотти? — спросила Рини, глядя на дочь. На щеках лихорадочный румянец, губы припухшие, ну все ясно…

— В Аризону, к дяде.

Несмотря на напряженность момента, Дон не могла сдержать улыбки. Скорее всего он направится не в Аризону, а в Нью-Йорк — потому что думает, что она едет туда. Пусть думает. А она полетит в Париж.

— Ужин готов, мам? Умираю с голоду…

Скотт нахмурился. Что означает ее улыбка? Что она задумала? Эта мысль не оставляла его, пока они шли в столовую, усаживались за стол. Наконец понял. Конечно! Она отправляется в Париж. На душе стало легче. Она хочет встретиться с Брентом, чтобы поговорить с ним о разводе. Слава Богу, наконец-то!

— Мерси, — сказала Дон таксисту, который подвез ее к дому, где жил Брент, и протянула ему деньги.

Она улетала в Калифорнию со слабой надеждой обрести мир и покой. И нашла то, что искала. Конечно, разговор с Брентом о разводе не сулил ничего приятного, но у нее больше не было сомнений, не было и чувства вины перед ним.