|
Вот в таком состоянии ему и пришлось рассказывать Мальчикам о себе. Когда он останавливался, чтобы перевести дыхание, Скатольц выплевывал сложные фразы на Мальчиковом — перевод рассказа. Объяснять дикарям про черную дыру в центре Галактики оказалось легче, чем ожидал Джером. А вот рассказывая историю Мирелли-Лиры, он притомился. Мальчики все время возвращали его к деталям, о которых норна не упомянула или просто не заметила в жадных поисках бессмертия диктаторов. Такое отсутствие любопытства «сверхлюди» были не в силах понять. : Затем последовали расспросы. Что он ел? Что пил? Чем дышал? Могло ли бессмертие содержаться в ванне в Первом Городе? Пожалуй, о Фонтане Молодости говорить не стоило... И кроме того, дикта пользовались точно такими же ваннами.
Рассвет застал Джерома за окончанием рассказа. — Нужное вещество могло быть где угодно — во фруктах, орехах, кореньях, в мясе, даже в супе. Я ведь бросал туда много всего сразу и потом кипятил. Да и сама вода в фонтане подозрительна! Скатольц встал и потянулся. — Мы это выясним. Когда вернемся в Сараш-Зиллиш, возьмем с собой одного дикта. Ну, пойдем? — Пойдем?! — Корбелл увидел, что остальные Мальчики поднимаются с земли и собирают вещи. — Только не это! Я же идти не смогу! — Ты сильнее, чем думаешь, Корбелл. Просто ты слишком долго считал себя стариком. И племя тронулось в путь. Казалось, пшеничная прерия будет тянуться вечно. Но лагерь в этот день разбили рано, сразу после дневного Дождя. Корбелл растянулся на мокрой земле и заснул, как Убитый.
IV
Проснулся он рано. Вдоль его бока разлегся кошкохвост, грел его и одновременно щекотал своим мехом. Зверь недовольно мяукнул, когда Корбелл откатился в сторону; мышцы человека тоже протестовали против таких резких движений. Костер погас, на ночном небе ярко светился белый, с красной полоской по краю диска Юпитер. Ну вот, у меня опять проблемы, подумал Джером. Все в этом мире ищут бессмертие диктаторов, и все думают, что у меня оно есть. И что самое интересное, они почти правы. Но как я удивился! Интересно, зачем Мальчикам это бессмертие? Возможно, они хотят уничтожить его источник. Ведь время жизни — главное отличие между ними и дикта. Корбелл размышлял и автоматически поглаживал рыжего кошкохвоста. Тот свернулся у него на коленях и довольно заурчал. Итак, где же этот источник? Если это съедобно, то должно было остаться в Сараш-Зиллише. Все, что я ел в Четвертом Городе, ела и Мирелли-Лира. А может, есть одно средство для женщин, а другое — для мужчин? И то, которое для мужчин, не действует на женщин? Маловероятно. Скорее всего, что-то, что растет или живет в парке, содержит в соке (или крови) бессмертие диктаторов. И я это съел. А что ела норна, когда приезжала в Сараш-Зиллиш? Мальчики почти не едят овощей, а вегетарианцы — мяса. Правда, Мирелли-Лира кормила меня и тем, и другим, да еще и фруктами в придачу. А насекомые? Насекомых я не ем. Если бы мы оказались в Сараш-Зиллише вместе! Можно было бы увидеть, чего она не ест. Звезды в эту ночь светили очень ярко. Вон те, розоватые, немигающие — маленькие луны Юпитера. Мальчики раскинулись на земле далеко от кострища; часовой — Край-хайфт, судя по белым прядям в волосах, — поднял голову, когда Корбелл сел. До него долетали запахи мокрой земли, зелени, молодых суперменов, которые давно не мылись, и жареного мяса, которое он так и не поел, потому что заснул. Внезапно он почувствовал, что хочет есть. А еще — что совершенно счастлив. — Какого черта я жалуюсь? — прошептал он, и кошкохвост перестал урчать: прислушался. — Я снова молод! Если ничего не выйдет, я просто убегу от старухи! Да мне на площади надо плясать от радости! Правда, ни одной площади рядом нет. Итак, он снова молод! Причем это уже второй раз. |
