|
Коля! Куда бы я ни поворачивалась, что бы ни говорила, меня везде настигал сверлящий взгляд Коли Леонидова. Сжав губы, прямой, как стрела, он не сводил с меня глаз, в которых плескалась лютая ненависть. Ни в чем перед ним не виноватая, тем не менее я чувствовала себя настолько неловко, что несколько раз прямо во время урока мечтала выйти из класса и немного постоять на улице, слушая веселую капель с сосулек под застрехой. Да уж, создал мне проблем не вовремя появившийся кавалер. Стыдно сказать, но как педагог я не представляла выход из сложившейся ситуации. Поговорить с Колей и оправдаться, но в чём и зачем? Не обращать внимания? Тоже не метод – без доверительных отношений учителя и ученика невозможна хорошая учёба, да и другие ученики стали подозревать неладное и коситься. С тяжёлым сердцем я подвела грустный итог, что оказалась в тупике, и не понимала, каким путём двигаться дальше.
* * * Втиснувшись в щель между поленницами, Коля зажал портфель между коленок и осторожно выглянул из своего укрытия. Под ногами со щелчком хрустнула сухая ветка, он надавил на неё ботинком и растёр в пыль. Укромное место на задворках школы было примечено давно, чтобы спрятаться во время игры в казаки-разбойники или от учителей, если выгонят с урока. Отсюда как на блюдечке просматривался школьный двор, где Антонина Сергеевна учила ребят регулировать движение. На площадке царило веселье. Погода стояла отличная, солнечная, разноцветная от ярко-синего неба, белых облаков и пёстрых пальтишек школьников, высыпавших гурьбой после уроков. – Дорогу! Дорогу! – раздувая щеки, гудел Васька Крыжаков. Сзади его подпирал мелкий пацан из второго класса, вроде бы то ли Сашка, то ли Сенька. От того, что очень хотелось кинуться к ребятам и играть вместе со всеми, Колю разобрала злость, но не на себя, не на друзей, а на Антонину Сергеевну, из-за которой приходится подглядывать из-за угла и жаться к мокрой кладке дров. Сегодня регулировщиком назначили неуклюжего Серёжку Мошкина. А разве может он, Мошкин, вовремя подавать сигналы? Нет, конечно! Вот и сейчас он пропускал колонну справа, хотя с другой стороны дороги ребята уже образовали затор. Теперь Антонина Сергеевна учила правилам дорожного движения и ребят из других классов, так что «машин» набиралось с избытком. Кое-кто из мальчишек даже приносил на занятия руль, выпиленный из фанеры. Конечно, если есть отец, чего бы не попросить его выпилить руль? Плёвое дело – руль, нарисовал круг, взял лобзик, и пожалуйста – ты уже грузовик или легковушка. От обиды Коля крепко сжал кулаки: и зачем только в Колпино приехала эта Антонина Сергеевна? Пусть бы лучше оставалась старая злющая учительница со скрипучим голосом и цепкими пальцами, больно трепавшими за уши. Уж за той, прежней училкой дядя Марк точно бы не побежал. Коля вспомнил удивлённые глаза дяди Марка, когда он увидел у них в доме Антонину Сергеевну, и слова, сказанные скороговоркой в адрес мамы: – Машуля, я вернусь позже, я должен её догнать. После хлопка входной двери мама немного помолчала, но её лицо вдруг стало жалким и горестным. Уронив руки на колени, она опустилась на стул и отчуждённо произнесла: – Никому мы не нужны, сынок. Никому. Коля подумал, что хорошо бы поймать крысу и подложить в учительский стол. Вот бы Антонина Сергеевна забегала и завизжала. И почему девчонки боятся крыс? Крыса и крыса, ничего особенного. Или, например, можно засыпать песок в чернильницу. Антонина Сергеевна сунет в чернильницу перо, чтобы поставить в дневник оценку, а ручка не пишет. Он хотел придумать что-нибудь похлеще, но ничего не придумывалось. Немного постояв, Коля боком выбрался из своего убежища и побрёл на берег Ижоры, чтобы набить карман нужным для мести песком.
* * * Дождь, дождь, дождь. Он лил не переставая второй день, смывая с тротуара остатки снежной каши. |
