— Ты прав, брат… — ненависть чёрной тенью промелькнула по лицу Архелая. — Кое-кто получает новые богатые земли, а мой хорион скоро пустят с молотка. Эти филоромеи словно пиявки. Я уже забыл, как выглядит золото. В моём кошельке пусто, будто в желудке самого паршивого раба.

— Вот-вот… — Неоптолем опорожнил фиал. — М-м… — пожевал он губами, смакуя. — Удивительно, но вино у этого урода отменное.

— А ты сомневался, — хмуро улыбнулся Архелай и последовал примеру Неоптолема. — Надеюсь, и жаркое тебе придётся по вкусу…

Изголодавшиеся гоплиты, оставив на некоторое время разговоры, дружно набросились на отменно приготовленную баранину, приправленную ароматическими травами, не забывая и дорогое родосское, лучившееся янтарём в запотевшем кратере. Перепуганный Сабазий, подглядывающий за ними в щёлку двери, мысленно возносил молитвы всем известным ему богам (в которых он никогда не верил), чтобы те отвели от него неожиданную напасть в облике этих двух гоплитов царской хилии, скорых на расправу. Рядом с ним стояла его служанка из бывших гетер, уродливое и злобное существо, под стать самому Сабазию. Она была напугана не менее своего хозяина и теперь с трепетом ждала очередного распоряжения весьма необычных посетителей харчевни.

Родные братья таксиарх Архелай и лохаг Неоптолем дожидались Диофанта. На вчерашнем воинском смотре он шепнул им, что есть важные новости и нужно поговорить без лишних свидетелей. Архелай тут же назвал место встречи — «Мелиссу», потому что был немало наслышан про этот притон, где никто не задавал лишних вопросов и не интересовался личностями клиентов одноглазого Сабазия.

— Хайре! — увлечённые трапезой братья не заметили, как в харчевне появился и сам начальник царской хилии Диофант.

Одет он был чересчур просто даже для рядового гоплита — Диофант всегда отличался скрытностью и осторожностью, что не раз спасало ему жизнь в самых невероятных передрягах.

— Приветствуем тебя! — в один голос воскликнули братья и встали, выражая таким образом своё почтение к старшему по чину.

Диофант молча присел за стол и отхлебнул глоток вина из фиала, с некоторым подобострастием поданный ему Неоптолемом: в этом гиганте удивительно сочетались неуёмная храбрость и льстивость, более подходящая низким и продажным душонкам.

Братья с тревогой смотрели на осунувшееся лицо Диофанта. Их начальник был явно чем-то озабочен и разгневан. Его хмурый и суровый облик не предвещал ничего хорошего, и братья, уже бывшие навеселе благодаря доброму родосскому, как-то сразу протрезвели и подтянулись.

— Иорам бен Шамах мёртв… — медленно процедил сквозь зубы Диофант.

— Что?! — опять в один голос вскричали братья.

— Его распяли, как наёмного убийцу, — Диофант и не пытался скрыть горечь в голосе. — А перед этим пытали…

— Даипп… — Архелай побледнел от ярости. — Будь проклят этот предатель!

— Да, всё случилось по указке Даиппа, — подтвердил слова Архелая начальник царской хилии. — Он присутствовал при пытке. Нам донесли верные люди…

Неоптолем сидел молча, переваривая ужасную весть. Он лихорадочно вспоминал, что было известно иудею об его участии в заговоре против Лаодики, и пытался придумать подходящие оправдания, случись ему быть схваченным начальником царского следствия. В то, что лекарь выдержал пытки и никого не предал, лохаг поверить не мог.

— Его тело хотели бросить в скотомогильник, — продолжал Диофант, — но мои слуги выкрали останки, а затем похоронили тайно и с почестями, подобающими человеку высокородному.

— Но иудей был всего лишь лекарь… — осторожно сказал Архелай; он происходил из знатного рода и даже сама мысль, что иудей удостоился посмертных почестей как один из высокородных, ему казалось кощунственной.