— Пожалуй, ты прав… — медленно сказал Диофант; его чело прояснилось. — Пантикапей именно то место, где Митридат будет в безопасности. Уж там Оронт искать его не станет. А мы тем временем распустим слухи, что царевич опять скрывается в горах Париадра.

— Где сейчас Даипп? — спросил Неоптолем.

— Он укрылся в Понтийской Комане в главном храме богини Ма-Эннио, — ответил хилиарх.

— Гнусный хорёк, — со злобой прошипел Неоптолем. — Нашкодил, пустил свой зловонный дух — и опять в нору.

— Хитрец, — с ненавистью сказал Диофант. — Сам в норе, но его сикофанты рыскают днём и ночью, как голодные крысы. Ничего, мы подождём, осталось недолго.

— Значит, Пантикапей… — пытливо глядя на Диофанта, то ли спросил, то ли подтвердил мысли товарищей Архелай.

— Решено! — коротко рубанул воздух правицей хилиарх. — Для охраны и сопровождения Митридата из Ани-Камаха до побережья нужно направить отряд отборных воинов, надёжных и многократно проверенных. Возглавишь их ты, Неоптолем. С тобой пойдёт и Моаферн, он хорошо знает горы и дорогу в Малую Армению.

— Слушаюсь и повинуюсь! — просиял лохаг. — Для меня это большая честь, — он повёл могучими плечами. — И возможность размяться. А то от сидения в Синопе у меня скоро мозоли на мягком месте образуются, — Неоптолем грубо захохотал.

— Ты, Архелай, нужен здесь, — Диофант предупредил вопрос, готовый сорваться с губ таксиарха. — Разыщи купца, нашего сторонника, и быстроходное судно, на котором Митридат выйдет в море. Заплати щедро — деньги у нас есть.

— Я знаю такого человека, — после некоторого раздумья сказал таксиарх. — Но мне нужно дня три, чтобы выяснить, где он сейчас находится. Моё отсутствие на дежурствах в царском дворце может заметить Клеон. А этот горе-стратег в последнее время стал чересчур подозрительным.

— Это я беру на себя, — успокоил его Диофант. — Пора уходить, — он поднялся, с лёгким беспокойством окидывая взглядом обеденный зал харчевни, постепенно заполняющийся личностями подозрительного вида.

— Ани-Камах! — воскликнул громче, чем следовало бы, радостный Неоптолем в предвкушении опасных приключений в горах, на вольном воздухе, вдали от изрядно надоевших казарм. — В путь! И да хранит нас Серапис…

При этом возгласе Сабазий, притаившийся снаружи «Мелиссы» под окном, возле которого сидели таинственные гоплиты, в испуге отпрянул в нишу, где находилась потайная дверь на задний дворик. Через него во время облав, изредка случавшихся и в этих, пользующихся столь дурной славой местах, уходили от городской стражи воры и разбойники. Хозяин харчевни, оправившись от испуга, не смог побороть в себе любопытство и рискнул подслушать разговоры странных и необычных посетителей. Но, к его глубокому сожалению, они разговаривали тихо, и только последний возглас Неоптолема достиг ушей пронырливого хитреца Сабазия.

«Ани-Камах… — размышлял он спустя некоторое время, пересчитывая серебряные монеты, оставленные на столе гоплитами. — Это очень далеко от Синопы… по-моему, где-то в горах… Интересно, что они там забыли? И почему такие богатые воины вдруг решили почтить своим посещением мою… м-да, скажем так, не очень видную и мало кому известную харчевню. Это подозрительно. Очень подозрительно…»

— Дай сюда! — чья-то смуглая худая рука выхватила монеты из пальцев Сабазия.

Это была служанка хозяина харчевни Зопира, старая гетера, а ныне его сожительница.

— Пошла прочь! — хозяин харчевни с воинственным видом попытался овладеть серебром, но Зопира оттолкнула его с такой силой, что он едва не грохнулся на пол.