Сначала она не хотела откликнуться на его просьбу, понимая, почему он просит назвать его по имени и почему ему нужно его услышать. Но почувствовав, что он отодвигается, прошептала: «Декер». Легкость, с которой она сдалась, испугала ее. Джонне захотелось ударить Декера, причинить ему боль и не удалось скрыть свое желание.

— Ты хочешь меня возненавидеть, Джонна? — прошептал он. — Тебе так будет лучше?

«Если бы все было так просто!» — подумала она, но тут же все мысли вылетели у нее из головы. Он зарылся лицом в ее шею. Движения его становились все настойчивее. Она прижала его к себе, и тепло камина ласкало ее руки, скользившие по его спине.

Декер тихо застонал. Он не отрывался от ее губ, целуя снова и снова.

В комнате теперь стояла полная тишина. Джонна слышала только свое тело, шум в ушах, гулкие удары сердца, прерывистое дыхание.

Потом она вскрикнула, содрогнувшись, и все было кончено. Джонна, смущенная своими последними содроганиями, избегала испытующих глаз Декера. Она отвернулась к огню.

Пряча от нее улыбку, Декер опустился на ковер рядом с ней. Рука его на мгновение задержалась на ее груди.

— Не двигайся, — сказал он.

Протянув руку к панталонам, он встал и бесшумно вышел в соседнюю комнату. Когда он вернулся, на нем было нижнее белье, а в руках — таз с водой. Джонна сидела, подогнув ноги. Коса ее расплелась, и она пальцами расчесывала ее. Декер опустился рядом с ней на колени, но она на него не взглянула.

Декер поставил таз на ковер. Он прикоснулся к вороту своего атласного халата, который Джонна уже успела набросить на себя.

— Кажется, я велел тебе не двигаться.

Она по-прежнему смотрела на огонь, но волосы оставила в покое.

— Ты пошутил, — отозвалась она.

— Мне показалось иначе.

— Я не обязана выполнять твои приказания. — Голос ее звучал спокойно, без гнева. Декер медленно кивнул.

— Это верно, — тихо ответил он, словно истина этих слов только что стала ему понятна. — А я твои обязан выполнять. Джонна опустила глаза в знак согласия.

— Да, — сказала она. — Обязан.

Какое-то время он молчал. Если бы она повернулась сейчас к нему и увидела выражение его лица, его жесткую улыбку, у нее возник бы закономерный вопрос: кто же здесь главный. Но когда молчание Декера привлекло ее внимание и она взглянула на него, его лицо было бесстрастным.

— Я не позволил тебе надевать этот халат, — сказал он. — Я специально сжег твою ночную рубашку.

— Зачем?

— Я хочу, чтобы ты была обнаженной.

Джонна повернулась к нему и бросила на него холодный взгляд.

— Мы должны обсудить условия нашего договора, — сказала она с непреклонным видом.

— Как я понимаю, ты будешь настаивать на том, чтобы оставаться в постели одетой.

Его довольный вид резанул ее. Глаза ее наполнились слезами, и она смахнула их рукой.

— Джонна!

— Не шути надо мной, — спокойно проговорила она. — Я могу принять все, только не насмешки.

Декер провел рукой по ее волосам. Погладил по спине. Он чувствовал, что она понимает всю важность того, что произошло между ними, но еще не знает, к каким последствиям это может привести. Он не извинился за свою шутку, но дразнить ее перестал. Он намочил в воде полотенце, висевшее на краю таза, и отжал его.

— Повернись, Джонна.

Она обернулась, и он начал обтирать влажным полотенцем ее лицо, смывая с него следы слез. Потом провел полотенцем по нежной шее, потом ниже, между грудей, где кожа блестела от пота.