– Простите меня, милорд, я вел себя недостойно.

– Прощаю, сэр Арумшаг. Вы проиграли. Тренируйтесь больше, и у вас однажды может получиться победить меня.

Он повернулся к сэру Гуркамару.

– Нет, милорд, – отрицательно покачал головой рыцарь. – Я не буду с вами сражаться. Вы более меня достойны руки леди Шамины. – Он склонил голову в знак признания превосходства Антона.

Антон с пониманием кивнул.

– Рад, что вы это поняли, сэр Гуркамар. Вам бы, сэр Арумшаг, – Антон повернулся к рыцарю, баюкающему руку, – поучиться у своего товарища… – Затем он обвел взглядом обоих. – Хочу, чтобы вы знали, господа, я награждаю за верную службу, а не за пребывание в свите. За верную службу в скорости вы можете получить надел и станете владетельными лордами. А леди я вам подберу из знатных семей. С приданым и связями. Обещаю, – улыбнулся Антон. – Не потеряйте такое будущее.

– Я согласен с сэром Гуркамаром, милорд, – склонил голову Арумшаг. – Вы более достойны леди Шамины, чем мы.

– Вот и хорошо, что вы это поняли, господа. Подойдите, сэр Арумшаг, я вас полечу.

Он возложил крест на руку рыцаря и попросил исцеления.

Лицо Арумшага удивленно вытянулось, затем расцвело радостной улыбкой.

– Боль прошла, милорд, благодарю вас. И мы могли бы заниматься с вами и мастером Сильтаком?

– Конечно, господа, мы к вашим услугам…

Вечером в комнате в подвале его обнимала Арзума.

– Мне Сильтак сказал, – на ухо прошептала она, – что ты сражался за Шамину?

Антон рассмеялся.

– Нет, это рыцарь Арумшаг сражался за нее. Она мне досталась по праву победителя.

– Она хочет тебя отблагодарить…

– Мне достаточно твоей благодарности. Недостатка в женской ласке я не испытываю. Ты, Рыжая и Рада даете мне все, что я хочу. Зачем мне еще твоя дочь?

– Она красива…

– И ты красива, но ты опытна… Или она так хочет, чтобы ее имел мужчина?

– Не мужчина. Ты, урган. Над ней тайно насмехаются. Мол, мать лорд Антей имеет, а дочерью пренебрегает. Значит, она испорчена. Шамина страдает. Она уже получила горький урок за свою несдержанность…

Антон положил руку за голову, скинул с себя и Арзумы ногой одеяло. В помещении хорошо натопили. Отсвет от огня печи рисовал подвижные светлые узоры на стене. Арзума обнимала его, дышала ему в подмышку и ждала ответ.

С Арзумой ему было легко и спокойно, он мог с ней говорить на любые темы. Она выслушает, подумает и даст совет. С девушками кроме близости он не чувствовал ничего. Ни радости общения, ни понимания. Они просто старались ему угодить и завоевать его внимание. Неопытны, глуповаты… Что ему даст Шамина? Тоже удовлетворение? О чем с ней говорить? Что можно обсудить, как с Арзумой? В то же время на нее ляжет клеймо и пойдут слухи, а это нежелательно. Потом клеймо порченой девушки не сотрешь. Оно останется в памяти людей и разрастется, как грибница на почве. Еще кучу всего напридумывают из зависти и злости. Тут народ суеверный.

– Ладно, – произнес он. – Завтра приходите вместе.

– Спасибо, – Арзума стала целовать Антона в поросль на груди и нежно гладить. Антон закрыл глаза и предался ее ласкам…

Но утром Антона застало неожиданное известие, и оно поменяло его планы.

Как всегда, после умывания он вошел в обеденный зал и удивленный остановился на пороге. За столом сидели осунувшиеся и бледные Ксила и Изараэль. Ну, почему была бледной королева-мать, Антон понимал. А вот Ксила явно сильно устала и держалась на одной силе воли.