– У меня воняет? Это у тебя под юбкой воняет. Перед всеми срам свой показываешь.

– Я показываю?! Ах ты… – И бабы сцепились друг с дружкой. Стали мутузить друг друга ногами и таскать за волосы. Упали на землю, брыкаясь, оголили ноги. Строители с интересом смотрели на их битву и судачили, у кого волос больше между ног и кто из них красивше будет. Остальные бабы, весело смеясь, тоже наблюдали за их тасканием волос друг дружке.

– А ну прекратить! – появился Флапий и разогнал баб. – Ишь тут устроили сборище, утки хромые…

У исполнителей появились свои поклонники. Спорили, кто лучше танцует, бедуинка или имперка…

Еще обитателей замка сразила новость о новом отхожем месте, построенном за кузницей, и все стали ходить смотреть на медный унитаз, как на невиданную диковинку. Еще бы, в скучной жизни замка любое проявление нового вызывало у челяди и господ бурный интерес. Бабы стали просить разрешения сходить в новый туалет по нужде. Скоро все оценили его возможности и приятности. В туалет выстроились целые очереди. Вирпела посмотрела на это и закрыла им доступ к чуду. Тогда они стали одолевать Франси, чтобы милорд приказал Торвалу наделать такие же отхожие места для них. Франси сама воспользовалась удобствами и оценила их. Не спрашивая разрешения Антона, уговорила Торвала сделать еще пять таких унитазов. При этом тайно отдала ему полбочки своей настойки. Чему безмерно были рады Торвал и старый Флапий.

Вирпела ходила с хмурым видом и принюхивалась к шеру, а тот делал удивленный вид.

– Да откуда у меня выпивка? Что ты такое наговариваешь? – искусно возмущался он, крутя своим толстым красным носом. Его глазки масляно блестели. И веяло от него большим довольством. – Ты мне наливала? – наседал он девчушку.

– Нет, но откуда тогда от тебя запах самогонки?

– Не знаю… может, от кваса милорда…

– Ты раньше не пил этот квас, дядька Торвал.

– А он мне понравился. Милорд пьет, и я стал пить. Вот Флапий подтвердит. – Старик, пылая щеками, важно кивал головой.

Не найдя возможности поймать хитрого Торвала за руку, Вирпела временно успокаивалась.

Франси выстроила на птичьем дворе помещение с выгребными ямами, и рабочие под приглядом шера установили унитазы. Антон, заглянувший в общий туалет, раскритиковал его.

– Это что же будет? – спросил он старшего артели. – Сядет, к примеру, баба на горшок – и тут придет мужик. И они оба будут сидеть и друг на друга смотреть?

Тот сдвинул шапку на лоб и почесал затылок.

– И то верно, милорд. Не подумали. Мы стеночки поставим между устазами.

– Унитазами, – поправил Антон. – И двери с крючками, чтобы закрываться изнутри, тоже сделайте, чтобы каждый унитаз был в отдельном помещении.

– Понятно, милорд, – согласно покивал мужик. – Только не мало ли пяти унитазов?

– Почему мало?

– Так и для господ надо делать, и для дружины? Сейчас можно еще построить…

– Я подумаю, – ответил Антон и ушел.

Воины по нужде ходили по крестьянской привычке в хлев, а господа – в ведра в своих комнатах. Челядь в замке росла. У свинаря появились два помощника выгребать и отвозить испражнения на поля в ямы, для созревания перегноя. В замке появилась новая должность водовоза для туалетов. Он набирал воду в большую бочку из реки и развозил, разливая в бачки. Появились ткачи и златошвейки, работающие с бархатом, – артель имперцев, – муж Клавус, жена Морчила, их дочь Фрея и вдова Люция. Их присоединили к бедуинкам. Антон над ними поставил командовать Раду.