Женщины наполнили шулюмом большие пиалы и подали мужчинам. Нарезали мясо на большой фарфоровой тарелке, положили свежеиспеченные лепешки, подсоленный овечий сыр.

Антон дул и понемногу отпивал от шулюма. Кидал в рот куски разваренного мяса ягненка. Лепешку макал в мясной сок и с удовольствием ел. Когда он насытился, то перевернул чашку.

– Благодарю, бей, за прием, – оценив гостеприимство, произнес Антон.

– Не стоит меня благодарить, урган Антей. Это мой долг. Ты много сделал для нашего рода. Я в долгу перед тобой. Я пойду к себе. Ты раздевайся. Шамина, – он кивнул в сторону девушки, – просушит твою одежду и ублажит ночью.

Антон нахмурился. Глядя на девушку, почти девочку, он испытывал противоречивые чувства. Несомненно, девушка была красива, но за внешней красотой он ощутил то, что называл сложным характером. И от нее исходила волна корысти.

– Стоит ли ей проводить со мной ночь, бей? Может, выдашь ее замуж. Девушка красивая…

– Бери в жены, если хочешь, – равнодушно произнес бей.

– Нет уж, спасибо. Мне рано еще жениться.

– Как хочешь. Не хочешь молодую, возьми ее мать, Арзуму. Она вдова и давно не знала мужской ласки. Не менее красива, чем ее дочь. Зрелая… – улыбаясь, намекнул бей.

Антон посмотрел на статную тридцатилетнюю женщину. Она была метиской. Видимо, отец или мать были имперцами. Не такие раскосые глаза и вытянутое, почти европейское лицо. А дочь ее еще привлекательнее.

– Красивая женщина, – кивнул Антон. – А что замуж не выдашь ее?

– Старая, – совершенно невозмутимо ответил бей. – Никто не берет. Баб у меня много, мужчин мало.

– Я могу ее взять к себе и выдать замуж, – ответил Антон. Он ощутил волну нежности и преданности от женщины и обиду на бея.

– Забирай, – махнул рукой Бортан и рассмеялся. – Я наслышан, что ты, урган, любишь женить своих слуг. Она будет верно тебе служить. У нее есть дар знахарки. И мне не надо будет кормить лишний рот. Заодно забирай ее дочь. Мои нукеры на нее заглядываются, но девушка бедна. Нет отца. Нет овец и лошадей. Плохая невеста. Могут снасильничать и опозорить. Жалко силой сорвать такой цветок. Я пока ее защищал, но… – Бей не договорил, а Арзума опалила его негодующим взглядом.

– А разве вы не выкупаете себе жен? – удивился Антон.

– Покупать баб, в жены? – рассмеялся бей. – Зачем? Их много. Мужчин мало. Жена должна принести в дом мужа достаток, иначе это не жена, а так, – он презрительно махнул рукой.

Обе женщины сидели на коленях у выхода из юрты и, опустив глаза в пол, слушали разговор мужчин.

– Поедете со мной? – спросил Антон женщин.

Мать девушки подняла голову.

– А замуж меня выдашь? – спросила она.

– Выдам, – засмеялся Антон. – Женихов много. А не найдешь подходящего – купим в Овельхольме степняка. Хочешь?

– Не хочу, – резко ответила женщина и, сузив глаза, прожгла взглядом бея. Тот заметил ее взгляд и рассмеялся:

– Уходи, женщина. Ты так и не стала кипчачкой. Отбил ее у наемников, – пояснил он Антону. – Давно это было. Строптивая, хе-хе. Я пошел, урган. Оставлю тебя с ними. Они теперь твои.

Бей легко, по-юношески вскочил и вышел из юрты.

Антон посмотрел на женщин. Обе, не поднимая головы, смотрели себе под ноги.

– Ты делила с беем ложе? – спросил он женщину.

– Да, – еле слышно ответила она, – пока была молода.