Антон не отвечал. Ему было не до того. Зрелый молодой организм желал ласки и наслаждений. Мысли ушли из головы, оставив место страсти.

После долгих взаимных ласк уставшие любовники забылись легким, зыбким сном.

И снова Антона пробудили нежные поглаживания. Теперь они ощущались с двух сторон. Антон дремал и плыл в чувственном облаке непередаваемого наслаждения. Ласки и недолгий сон сменяли друг друга.

Проснулся он в обнимку с двумя женщинами. Слева лежала и сопела Шамина. Справа, положив голову на его руку и разбросав волосы, спала Арзума. У обеих женщин на лицах застыло выражение огромного довольства.

«Хитрюга, притащила-таки свою дочь», – с усмешкой подумал Антон. Он растолкал девушку. Та открыла сонные глаза и по-детски их потерла. Надув щечки, посмотрела на Антона.

– Собирайся, Шамина, и уходи, – тихо прошептал он.

– Сейчас, урган.

Девушка обняла Антона, прижалась к нему молодым, горячим телом.

– Хватит, Шамина, – прошептал Антон ей на ухо. – Ты уже показала свою благодарность. Покажи послушание. Мне нужно будет от тебя, чтобы тот рыцарь, которого ты выберешь, был послушен моей воле и предан. Справишься?

– Конечно, – уверенно заявила девушка, – я сделаю больше того, что ты повелеваешь, урган Антей.

Она осторожно, но настойчиво спустилась ниже и ухватила Антона за дремлющего в полузабытьи дружка.

Антон был не в силах сопротивляться ее влечению и сам себе признался, что не хотел. Девушка не была опытна – скорее имела познания в теории, – но очень старалась…

Затем грациозно, как лань, вскочила. Схватила одежду и выскользнула из юрты. Антон потянулся и обнял спящую Арзуму.

«Такова тяжелая доля владетельного сеньора, – с иронией подумал Антон. – Все женщины хотят с ним переспать и получить свою выгоду. Эти женщины ее получили и отблагодарили, чем могли…»

Он снова задремал, а когда проснулся, то в юрте уже горел очаг. Над ним жарилось мясо, плыли ароматы шашлыка. Две женщины готовили завтрак. Его одежда и исподнее были сложены возле изголовья. Антон скинул шкуру, встал. Не стесняясь наготы, стал одеваться. Женщины на него не смотрели. Он надел исподнее, штаны, сапоги и позвал:

– Арзума, пошли, польешь мне, я умоюсь.

Арзума кинула взгляд на дочь, и та мгновенно вскочила, выбежала из юрты. Антон спорить не стал и вышел следом. Дождь перестал моросить, но небо было неприветливо серым, хмурым от туч. Порывами налетал холодный ветер. На еще не пожухлой от морозов зеленой траве был виден примятый влажный след от сапог женщин.

Шамина держала в руках кувшин. На плече у нее висело бязевое полотенце. Глаза она опустила в землю и не смотрела на Антона. Антон умылся, прополоскал рот и взял с плеча девушки полотенце. Девушка выпрямилась, отстраненно посмотрела на Антона. Лицо ее ничего не выражало. Как будто и не было бурной ночи ласк и утреннего незабываемого пробуждения. Антон порадовался тому, что обе женщины держат дистанцию. Это говорило об их уме и выдержке.

Антон вернулся в юрту, и следом зашел бей Бортан. Осмотрелся, принюхался. Оскалился в улыбке.

– Хорошо пахнет у тебя в юрте, урган. Хорошие женщины, хорошая еда, что еще нужно для счастья мужчине?

– Подвиги, – ответил Антон, – и воинский успех. Напал на врага, ограбил и стал богатым.

– Истину говоришь, урган. Ты словно наш, кипчак.

– Я сармит, – ответил Антон.

– О-о! – уважительно произнес бей. – А по лицу и не скажешь. Истинный имперец.

– Не смотри на лица, – произнес Антон.