— Этторе может и дальше приходить! — произнес Нино, сделав красивый жест рукой. — Я же ему сказал, что он может остаться, если хочет. Но ведь он не захотел!

— Конечно, не захотел — без своих старых друзей! Как ты это себе представляешь? Неужели он совсем один станет сидеть в этом углу?

— Ну, тогда я ничего не могу изменить! — закричал Нино. — У меня нет никакого желания закончить свою жизнь хозяином мелкого притона — и все из-за твоего дяди Этторе! Я тоже хочу чего-то достичь! Или это преступление? Я должен раскрутить свой ресторанчик! Я мечтаю что-то из него сделать! И не только для себя, ной для тебя, и для нашего ребенка. Как же ты не можешь этого понять, Лилиана?

— Нет, — твердо сказала Лилиана, — если это делается бессердечно и если это только начало, тогда — без меня! Тогда я однажды соберусь и уйду. Поступай, как знаешь!

Она взяла у Момо ребенка, который опять начал плакать, и выбежала из кухни.

Нино долго молчал. Он прикурил сигарету и теперь крутил ее между пальцами.

Момо взглянула ему в глаза.

— Ну, конечно, — произнес он наконец, — они в общем-то хорошие парни. Мне самому они нравились. Знаешь, Момо, мне тоже жалко, что я… но как быть? Времена ведь меняются!

— Возможно, Лилиана права, — продолжил он после очередной паузы, — с тех пор, как ушли старики, ресторанчик кажется мне чужим. Холодным каким-то, понимаешь? Я и сам не рад и действительно не знаю, как поступить. Но ведь сейчас все так живут. Почему я один должен действовать иначе? Или, по-твоему, должен?

Момо незаметно кивнула. Нино взглянул на нее и тоже кивнул. И тогда они оба рассмеялись.

— Хорошо, что ты пришла, — сказал Нино, — я уже совсем позабыл, как мы раньше говорили: «Сходи-ка к Момо!» Но теперь я снова стану навещать тебя с Лилианой. Послезавтра у нас выходной и мы придем. Договорились?

— Договорились, — ответила Момо.

Тогда Нино насыпал ей кулек яблок и мандаринов, и она отправилась домой.

Нино и его толстая супруга действительно пришли и даже принесли с собой ребенка и целую корзину хороших вещей.

— Только представь себе, Момо, — сказала сияющая Лилиана, — Нино сходил к дяде Этторе и к другим старикам, к каждому отдельно, извинился и попросил вернуться в наш ресторанчик.

— Да, — подхватил Нино, улыбаясь и почесывая за ухом, — они все опять у нас. А что до расширения моего заведения — вряд ли теперь оно реализуется. Но мне там снова нравится.

Он засмеялся, а его жена заметила:

— Уж как-нибудь проживем, Нино.

Хороший получился день, и, засобиравшись восвояси, они пообещали скоро опять наведаться.

Вот так Момо отыскивала своих старых друзей, одного за другим. Она ходила к столяру, который когда-то смастерил ей из досок столик и стулья, к женщинам, которые принесли ей постель. Короче, она навещала всех, с кем раньше общалась, выслушивала их, и они опять становились мудрыми, решительными и радостными. Каждый обещал непременно зайти к ней. Кое-кто так и не сдержал слова, поскольку не нашел времени. Но многие друзья действительно возвращались, и все начиналось сызнова, почти как раньше.

Момо не подозревала, что своими действиями она вставала поперек дороги серым господам. А такого они не могли допустить.

Однажды — в какой-то особенно жаркий полдень — Момо нашла на каменных ступенях амфитеатра куклу.