Коль снова на несколько секунд замолчала. Затем произнесла:

– Иногда я пытаюсь вспомнить. Думаю, что мне напомнит песня, или запах, или…

– Это невозможно. И не произойдет, так что не жди. Воспоминания физически изменяют мозг. Твой мозг физически изменили, чтобы их стереть. Ты никогда не вспомнишь, ясно? Все исчезло, будто никогда и не было… как и должно быть. Это самое близкое к тому, чтобы вернуться в прошлое и поменять его. Я и сама хочу вернуться назад и подправить несколько болезненных воспоминаний, когда у меня будут деньги. Не все, связанное с папой, но те моменты, когда он дразнил меня. В этом он был настоящим садистом. И еще кое-что из школы. – Терр кивнула, ее напряженное лицо подсвечивали дисплеи с приборной панели автомобиля. – Забывать – это хорошо. Жизнь причиняет слишком много боли.

– Знаю, – мягко согласилась Коль. – Просто… забавно ощущать такие… провалы. Три года. Даже… даже изнасилование. Ведь то, что случилось со мной, важно.

Терр сердито посмотрела на сестру.

– То, что случилось с тобой, ужасно! Ты не извлекла из этого никакого урока, ничего не приобрела, тебе это не нужно, так что забудь, слышишь меня? Забудь!

– Это дыра. Иногда только страшнее становится, когда не знаешь, насколько все было плохо! Временами я воображаю один кошмар, а потом другой. И муж. Я пытаюсь заполнить пустоту, и это пугает меня!

– Доктор сделал все что мог. Остальное зависит от тебя. Ты плохо стараешься. Нужно идти вперед и не оглядываться назад. Знаешь, папа и тебя часто дразнил. Наверное, это подорвало твою самооценку. Тебе тоже следует вернуться и убрать весь этот мусор. Это может помочь. Понимаешь?

– Это будут не настоящие воспоминания об отце! Это будет его отцензурированная версия!

– Таким он и должен быть, – пробормотала Терр.

– Помню, маленькими мы с тобой поссорились, ты начала меня душить, пока я не перестала дышать, и мне стало по-настоящему страшно. Может, и это стоит стереть, а?

– Мы были всего лишь детьми! – рявкнула Терр. – Но если это все еще беспокоит тебя, то давай, стирай.

– Тогда у меня мало что останется, – пробормотала Коль. – Мы и так кучу времени растрачиваем на сон. А это похоже на еще большую потерю времени.

– Плохого времени. Тебе оно не нужно. Так будет лучше. Как же иначе?

Коль смотрела, как луна опускается над шпилями и монументами изломанного силуэта города. От спутника осталось всего три четверти, и Коль казалось, что кто-то откусил от нее большой кусок.

* * *

Коль переехала сюда в конце прошлогоднего сезона свежевания и теперь с облегчением могла сказать, что в этом году время забоя почти закончилось. Это случилось на несколько месяцев раньше срока, но она предположила, что у энтсе год короче. По сточным канавам перестала течь кровь, а чучела не меняли – их оставили разваливаться, сохнуть и мумифицироваться на жарком солнце.

Теперь Коль охотнее гуляла по окрестностям и ранним вечером одного из воскресений отправилась в магазинчик на углу. Возвращаясь в свою квартиру, она замерла у фасада какого-то здания, где останавливалась и раньше.

Это было старое, осыпающееся кирпичное строение, его возвели местные жители – чум, еще до колонизации. Но ископаемое в его кирпичах оказалось не таким древним. Это была мумифицированная фигура землянина – несчастный случай при телепортации наполовину вплавил беднягу в серые камни. Над его головой была нарисована стрелка, похожая на уличную разметку, указывавшую на водопроводную трубу, которая ожидает ремонта. Как будто ему требовался такой указатель. Однако на видимую половину тела никто не заявил права и не убрал.